Лед и роза

Я проверил – миссис Джонс все так же живет по этому адресу. Не замужем, детей нет.

Сантос резким движением подтянул к себе папку. Нанятый им детектив ждал, что клиент тут же ее откроет, но тот с каким-то непонятным чувством постучал по корешку указательным пальцем и произнес красивым баритоном:

– Благодарю вас. Вам добавить за срочность?

Детектив решительно отказался.

– Нет, спасибо. Заплачено вполне достаточно. К тому же я уже вплотную приблизился к тому опасному порогу, за которым увеличиваются налоги.

Так что разрешите вас покинуть.

Сантос молча кивнул, и гость вышел, чуть поклонившись на прощанье. Несмотря на сдержанность и повелительные манеры, маркиз ему импонировал. Было в нем что-то располагающее. Хотя красивые люди всегда к себе располагают, таково уж свойство красоты. А маркиз был очень привлекателен. Высокий, стройный, смуглый. И из-под черных волос неожиданно сверкали ярко-синие глаза.

– Да уж, без английской крови дело явно не обошлось. Недаром он выяснял об этой дамочке, миссис Джонс.

И кто она ему? Жаль, что поручение сводилось к одному: узнать, живет ли она по прежнему адресу и ее семейное положение. Было бы куда интереснее заглянуть в ее прошлое. Ну да ладно, деньги получены хорошие, можно об этом дельце и забыть.

После ухода детектива Риккардо Сантос несколько минут все так же равномерно постукивал пальцами по корешку папки. Что за блажь пришла ему в голову разыскать свою мать, он не понимал. Забыв о сыне, она столько лет не подавала о себе вестей, что с его стороны было просто глупо о ней вспоминать.

Но что-то глубоко внутри грызло его, заставляя встретиться и поговорить.

Может быть, детские воспоминания, в которых она была нежной и ласковой? И веселой. Он помнил, как мать в ярком нарядном платье играла на стоявшем в малой гостиной фортепьяно, они вместе пели забавные детские песенки и громко смеялись.

Особенно запомнился беззаботный смех, потому что потом смеха в его жизни было очень мало. Вся его высокородная родня была чрезвычайно чопорной.

С самого раннего детства он слышал от бабки, высокородной доньи Аделины, маркизы Сантос, одно: ты должен, должен, должен… Как ему это надоело!

О своей матери он слышал только плохое. Вся его родня была уверена: она недостойна благородного звания супруги испанского аристократа! После первой же встречи с ней они предупредили дона Диего, его отца, что она слишком живая и беззаботная, чтобы стать ему хорошей женой, и оказались правы.