Дух танцует дерзко

Он наполнил фужер и начал рассказывать о предстоящем объеме работы и своих ожиданиях от Неи.

– Мне нужно убедиться, что ты ко всему готова, – подытожил он через полчаса.

Нея, приученная ценить и оправдывать доверие, рассказала, как будет стараться. Чтобы подтянуть английский, уже выбрала интенсивный курс. И в качестве испытательного срока готова бесплатно совмещать со своей нынешней работой его первые поручения.

Он глянул на дверь, выдержал паузу и сказал, что ему нужно проверить ее в другом смысле.

В кабинете повисла тишина. Горячая волна откуда-то из низа живота толкнула Нею в солнечное сплетение, дыхание в груди остановилось. Она инстинктивно бросила взгляд на окна – там стояли решетки, за дверью – охранник. Непроизвольно откашлявшись, она начала выкручиваться, осторожно подбирая слова:

– Вениамин Аликович, если я вас правильно поняла… Вы мне очень нравитесь… как мужчина. Я бы хотела, чтобы все произошло в другое время и в другой обстановке.

– Хм, неплохой ход, – усмехнулся он.

Осушил фужер, помолчал. Пошатнувшись, поднялся. Сказал «нет, откладывать не будем». Обошел стол, вытащил ее за плечи из кресла, развернул спиной к переговорному столу, задрал юбку и начал стягивать упругие колготки. От него разило перегаром. Нея извивалась и отстранялась, что его распаляло, и он стал агрессивным. Она поняла, что сопротивление приведет к мордобою, и тогда унижение не получится скрыть.

Вениамин Аликович повалил ее на стол. Она попыталась представить, что ее тело ей не принадлежит.

«Ты видишь? Позволишь этому произойти?» – спросила она молча.

Портрет не ответил, и было уже поздно.

Мертвецкая безучастность Неи не вдохновляла Вениамина Аликовича. Он остановился и, раздраженный, не смог продолжить.

– Что ты… какая-то… – бормотал он, отстраняясь и подтягивая штаны.

Нея поняла, что самое омерзительное позади. Выпрямилась, натянула трусы и колготки, опустила юбку и еле слышно попросилась в туалет.

Оказавшись в одиночестве, бросилась к раковине. Смотрела строго мимо зеркала и стряхивала с себя мокрыми руками неизвестно что. Сверху мерцала и щелкала лампочка. В унисон у Неи задергался глаз. Она вцепилась в ускользающую бесчувственность, нажала на слив, еще раз вымыла руки и вышла.