Петр Великий. Первый полицейместер

три тысячи их орудовали в Севском уезде, и когда несколько лет спустя войска, расположенные в провинции, отправились в поход, они остались полновластными хозяевами всего побережья Оки. Они образовали правильно организованный корпус и имели шесть пушек». (К. Валишевский. Дочь Петра Великого)

Cornelis de Bruns. Ока. 1714

1761. Октября 11. Сенатский. О мерах к искоренению воровства и разбоев, размножившихся в Новгородской Губернии.

Правительствующей Сенат Приказали: главному Новгородской и Смоленской Губернии сыщику Полковнику Коптеву для поиска и поимки оказавшихся около Новагорода по большим дорогам и в жилищах злодеев, за недостатком в Новгородской Губернской Канцелярии воинских людей, командировать из находящейся при нем воинской команды комплектную роту, как наискорее возможно; да и самому ему (если случай дозволить) ближе к Новугороду расположится, и крайнее стараться употреблять.

(ПСЗРИ. Т 15. 11337)

Если вопрос стоял о том, удастся ли главному сыщику разместиться около Новгорода, то в самом городе Новгороде власти Елизаветы Петровны не было вообще.

Дж. Мэкензи. 09.01.1719. «Голландский купец Липс, некогда проживавший в Москве, и составивший себе по слухам состояние приблизительно в миллион рублей, нашел возможность тайно выехать из России со всем своим богатством, оставив, однако, семью в Москве. Теперь этот же Липс требует паспортов для оставленной семьи, но ему отвечали, что он не увидит ее, если не выплатит 80 тысяч рублей, т. е.

около десятой части своего состояния». (СИРИО. Т. 61)

Ничего кроме денег новую власть не интересовало. Для получения их никакие меры террора в отношении населения не считались недостаточными. На работах в Ингерманландии было уничтожено более 100 тысяч человек, но Петра интересовала ни это, а пропажа нескольких миллионов.

«Он нашел здесь всего 4 рыбацких хижины; к ним он добавил дом для себя на острове у северного берега реки и назвал его Петербургом…

Его царское величество с непрестанной озабоченностью и усердием доискивался причин, вызвавших расстройство в управлении его делами.

И когда, наконец обнаружил, почему его армия и флот столь мало оплачиваются и столь много страдают, почему многие тысячи работников погибли в муках из-за скудного пропитания (было подсчитано, что в Петербурге рассталось с жизнью свыше ста тысяч человек), его торговля пришла в упадок, и в беспорядке доходы, он принял твердое решение исправить это зло.