Ратибор. И один в поле воин

 – Сидим тут, как крысы в норах своих! Аль не охотники мы, лучшие в округе?! Чего ждать-то ещё, прихода зимы, что ль?! Ясное дело, разорвал их потапыч и теперь, поди, плотно ими перекусив, дрыхнет себе сыто до тех пор, пока опять не проголодается!..

– Что ты предлагаешь, Драг? Пойти поохотиться, что ль? Так уже пытались! Напомнить тебе, чем дело закончилось? – встрял в разговор третий местный.

– Ты, Лодомил, себе лучше напомни об этом, а мне не надо! Ибо я, в отличие от тебя, там был! – вспылил Драговит.

– Ага, есть чем гордиться! Драпал ведь до самой деревни так с испугу, как не каждый олень умеет! – хмыкнул ядовито Лодомил, мужчина лет сорока с бородищей, свисающей чуть ли не до пола.

– Ты, видно, давно по рогам не получал! – Драговит пьяно насупился.

– Смотри, сам не отхвати! – Лодомил презрительно фыркнул. – Тоже мне, герой! Как нажрётся, так сразу храбрец, каких поискать! Что же ты по трезвой-то молчал, а?!

– Да я тебя сейчас… – Драговит стал подниматься, буравя зло Лодомила нетрезвым взглядом.

– Фекалии не тонут, Драг, – влез опять Боян. – Угомонитесь уже оба! Уверен, те двое, что нам в помощь отправили из самого Мирграда, уладят нашу проблему. Слышал я о них. Лучшие, говорят, в своём деле!

– Да кто говорит-то, кто говорит?! – Драговит поколебался чуть и сел назад под насмешливым взором Лодомила. – Слухи всё это! Да и наш хромоногий не простой медведь же! Оборотень он наверняка! Оттого и поймать его не могут!

– Да?! И в кого же он оборачивается? В пень, что ль?! – язвительно поинтересовался Лодомил.

– Может, в тебя! – неожиданно бахнул Драговит. – Потому его давно и не слышно, что ты тут сидишь, а?!

– Ты совсем сбрендил, ишак пьяный?! – Лодомил аж пивом поперхнулся, расплескав его по столу. – Не, ну это же надо такое сказануть-то, а?!

– Кто ишак пьяный?! – оскалился Драговит.

– Ну не я же!

– Сейчас договоришься – точно по роже схлопочешь!

– А не боишься?! Вдруг дашь мне по роже, а я в медведя обернусь, а?!

– Вот заодно и проверим мою мыслю! – Драговит принялся опять подниматься со скамьи, на этот раз с явным намерением довести начатое до конца, как вдруг почудилось всем сидящим внутри, будто за входной дверью в «Старый дуб» что-то зашуршало.