Убить Гертруду

Быстро же ты выбрал другую!

Антон обомлел, выдавил из себя хриплый привет и больше не мог вымолвить ни слова.

Марина встала, обняла Жанну, поцеловала и предложила присоединиться к уроку.

– Жанна, дорогая, я теперь кларнетистка! Послушай, как получается! Подыграй?

– Согласна только на любовь втроем! С мужским стриптизом! А, Антошка?

– Может, чай попьем? – проговорил Антон неуверенно. – Или где перекусим?

– Ну почему, как только я предлагаю секс, у мужчин сигналит желудок? – нарочито обиженно развела руками Жанна.

Глава шестая.

Игры королевы ночи

Через некоторое время Марина сама позвонила Антону.

– Ты можешь подарить мне ближайшее воскресенье? Обычно вечерами мы с Настей, ты ее знаешь, строгая флейтистка, моя лучшая подруга, ходим в кино! Но в этот раз она не может, у нее прослушивание в Москве. А у нас ретроспективный показ Феллини. Неловко одной, как сиротке, идти в кинозал. Ты видел его «И корабль плывет»?

Антону стыдно было признаться, что ничего-то он у великого итальянца не видел.

Антон, пожалуй, даже себе не мог объяснить, откуда появилось легкое и комфортное чувство родства, настолько ему было хорошо встречаться с Мариной, выполнять ее маленькие просьбы, беспрекословно следовать ее придумкам. Это детское доверчивое чувство было взаимным и не требовало никаких анализов и объяснений.

Однажды они пошли смотреть дурацкую комедию сразу после урока, много беспричинно смеялись, одновременно реагируя на экранную глупость, а когда этот «шедевр» кинопроката открутил свои титры, оба вспомнили, что пришло время расставаться.

– Всё равно у электричек перерыв, а я могу пригодиться в роли носильщика, – неловко пошутил он, помня, что никакого перерыва на ж/д по воскресеньям не бывает.

– А поедем потом в монастырь? Ты же там никогда не был?

– Не был. Вообще избегал монастырских стен.

– Почему?

– Не могу объяснить. Побаивался, вдруг они меня поглотят и не выпустят…

– Странно, у меня, наоборот, после таких экскурсий возникает чувство свободы. Ощущение, что горы скинула с плеч.

– А для меня монастырь как будто в другом измерении существует, таинственное что-то, за семью печатями. Никогда не впадал в религиозность.