Убить Гертруду

Он, несомненно, знал, что самый волнующий момент переживается только тогда, когда в твой рот не попала еще никакая спиртосодержащая жидкость! А потом, когда уже попала, пиши пропало!

Наконец приготовления были закончены. Они уселись на продавленный полувековой диван, откинулись на спинку, дав спинам слегка расслабиться перед предстоящим. Осмелев, Антон взял из миски огурчик, закусил и похрустел им… Николай, как бы опомнившись, придя в себя и оттолкнувшись от мягкой спинки, хватанул бутылку своей пятерней и властным движением правой руки свинтил пробку.

Он открыл ее привычно виртуозно и тщательно, аккуратно положил на табурет, сам поднес к носу уже взлетевший аромат, втягивая, внюхивая, облизывая поток благородного вкуса.

– Ну-с, чего мы ждем? Поехали! – Он повернулся к Антону, посвежевший и улыбающийся, с тем выражением лица, которое еще на улице вызвало у Антона доверие.

– Давай! – махнул Антон рукой, и Николай взялся разливать коньяк по стаканам.

Налил, если можно так выразиться, «с горкой».

На стакан нельзя уже было положить кусочек хлеба, иначе он намок бы, что было бы обидно.

Таинство первого стакана было распечатано! Ах, до чего легко они опорожнили его в себя! Улетучился весь тот долгоиграющий шарм перед непочатой бутылкой, который испытывает мужскую волю и выдержку. Слюнки больше не текли, а через какое-то время потекло бы изо рта нечто другое. Всё же надо уметь пропускать, немного потерпеть, выпивая, посидеть, поговорить…

Николай приложился ладонью ко рту, как бы занюхивая ею последний глоток.

Коньяк и вправду был очень хорош. Тут уж захотелось по картошечке и огурчику, так что быстренько закусили, Антон еще угостился черным хлебцем. До сыра дело не доходило, не сговариваясь, они выжидали не пойми чего.

– Ну, чего тебе рассказать, – начал Николай, закусивши. – Работал водителем всю жизнь, как ты, наверно, догадался. Видишь, коллекцию подсобрал, – он махнул в воздухе рукой на стеллажи и витрины.

 – Первую машинку родители подарили, вон она стоит.

Это была 21-я «волга» бордового цвета, красивая хромированная машинка.

– Я еще ее называл «машина победы», – Николай продолжал любоваться моделью. – Тогда их много по дорогам ездило, сейчас только в мае можно увидеть на праздник, а тогда еще было за счастье на ней прокатнуться. Такая машина! Не всем ее давали, а только тем, кто заслужил действительно за какие-то подвиги и рекорды.