Валентин

– Смотри, там Бэтмен, – весело щебечет мне на ухо Эмма. – И такой высокий! – Она поигрывает бровями, прекрасно зная о моей маленькой слабости. Высокие парни – ван лав.

Я выпрямляю спину и откидываю назад волосы:

– Мы не знаем, что за личико скрывается за маской.

За это я тоже люблю Хеллоуин. Интрига. Игра. Азарт. Я бросаю на него взгляд. Он действительно выше всех парней, широкие плечи подчеркнуты черным фактурным костюмом. У Бэтмена красивый мужественный подбородок, покрытый щетиной, и идеальные полные губы.

– Прикидываешь, что там за маской? – хмыкнув, спрашивает Эмма.

– Не-а, – начинаю я, – маску даже не обязательно снимать. Можно и с ней. – Я поигрываю бровями, а Эмма в своей привычной манере краснеет.

– Не хочу даже слышать об этом, – возмущается Поль. – На сегодня ты исчерпала лимит разговоров о сексе!

– Я предупреждала, что тебе стоит уйти.

– Ты неисправима, – говорит он и закатывает глаза. – Я так понимаю, новая жертва найдена.

– Тебе же лучше, – шепчу я. – Я буду занята собой, а это значит, что Эмма полностью в твоем распоряжении, – тихо-тихо шепчу я ему и вижу, как у брата загораются глаза.

– Эй, ты! – неожиданно кричит он. – Да-да, Бэтмен! Я нашел тебе Женщину-кошку, – заявляет Поль и усмехается, видя мой презрительный взгляд.

– Я тебе отомщу, – цежу я сквозь зубы.

– У меня нет времени, чтобы возиться с тобой, – просто отвечает он и берет Эмму за руку – Пошли, оставим мою сестру наедине с предметом ее фантазий.

– Он не предмет моих фантазий! – негодую я.

– Маску даже не обязательно снимать… – писклявым голосом пародирует меня Поль.

Эмма силится сдержать смешок, но терпит поражение.

– Прости, – хихикает она и смотрит куда-то мне за спину.

– Нет, он не стоит позади, – говорю я.

Но, глядя на довольное выражение лица брата, понимаю, что сомнений не остается.

– Привет! – Мои красные губы расползаются в сногсшибательной, пленительной улыбке под названием: «Попробуй устоять…»

Уголок его губ соблазнительно приподнимается.

– Привет, Cat-woman[3 - Женщина-кошка (англ.).].

Я покрываюсь мурашками. Что-то до боли знакомое проскальзывает в тоне его голоса и в том, как уголки губ приподнимаются в едва уловимой улыбке. Хочется спросить: «Мы знакомы?» Но я молчу.