Тайны полуночной академии

Я, конечно, могу пробежаться с той половиной вампирской скорости, что у меня осталась при дневном свете, но без особой надобности так делать не стоит – ни к чему пугать людей.

Спрыгнула с чуть притормозившего вагона, осмотрелась. Нда, не хотела бы я здесь жить.

В воздухе пахло железом и угольной пылью, вдалеке слышались тяжелые удары – то ли огромный молот, то ли пресс, то ли еще что-то в этом духе. Буквально в сотне метров загромыхал по рельсам тяжелый паровоз, тянущий два десятка загруженных под завязку вагонов.

Нужная мне улица шла под уклон, спускалась в низину, полностью затянутую смогом. Промышленный район навевал тоску и безысходность. Вокруг все было серым, будто покрытым пылью, от непрекращающихся ударов начали ныть зубы. И это у меня, у вампира.

Что могла делать в таком месте семья ведьмаков?

Когда я проговорила эту фразу про себя, то наконец-то смогла ухватить за хвост мысль, недовавшую мне покоя еще в участке: как могла ведьма подрабатывать подавальщицей в таверне? Это же какой-то сюр!

Да есть богатые ведьмаки, есть не очень богатые, но я никогда не слышала, чтобы они были бедными, точнее, судя по этому району, нищими.

Уж насколько я небогата, и то могу позволить себе снять квартиру в средней зоне города. Да, жить приходится чуть не впроголодь, но это скорее от того, что кровь дороговата, и я обязана по закону жить в вампирском районе, что уже дороже обычного. Но у ведьмаков-то таких ограничений нет.

Дом я нашла с трудом. Тут никто не озаботился нумерацией, а от меня все шарахались как от чумной. Только завидев вдалеке, старались скрыться, даже двери и ставни закрывали, будто это могло меня остановить при случае.

Не сомневаюсь, что тут много чего незаконного творится, но это дело полуденной полиции, мы не вмешиваемся в преступления людей против людей.

Осмотрела эту жалкую халупу – небольшой, пропыленный до основания, покосившийся одноэтажный сарай. Постучала. Откуда-то издалека послышались шаркающие шаги, а так в доме стояла почти мертвая тишина, но я слышала, что там есть люди. Я слышала их сердцебиения, не громкие, три из четырех детские.

– Кто? – спросил из-за двери бесцветный женский голос.