Суккуб поневоле

Но сейчас девушка плавилась в собственном голоде, таком ярком, что если инкуб через минуту не окажется внутри, от нее останется только кучка пепла.

Но мужчина не торопился. Он хотел утолить жажду ее тела в момент наибольшей потребности, а время еще не пришло, поэтому томительно медленно стал целовать ее ножку, крепко удерживая вторую широко разведенной. Потом, когда дошел до нежной кожи на внутренней поверхности бедра, начал ласкать живот и опять грудь.

Кейт извивалась и кричала, не разобрать, то ли что-то сладострастное, то ли обещалась убить, если он немедленно в нее не войдет.

Кожа Алиаса потрескивала голубыми разрядами все сильнее, часть даже передавалась ей, но тут же гасла. Когда одна из молний, сорвавшись с пальцев мужчины, коснулась разбухшего клитора, девушка закричала, уносясь в волнах оргазма.

Единым движением он вошел в нее на всю длину. Узкая девочка, но уже настолько влажная, что больно быть не должно. Но даже если и было, то сейчас это только придало бы некой перчинки процессу.

Отросшие суккубьи коготочки впились в спину Алиаса, раздирая почти в кровь. Будь он человеком, кожа уже висела бы лоскутами, а так лишь кое-где проступило несколько красных капель. Мужчину это только раззадорило, он менял угол и темп, а Кейт только покорно держалась за него как за спасительную соломинку. Ее голод кипел уже на его коже, поглощая даже самые маленькие разрядики энергии, но этим невозможно насытиться.

Ловя стоны, все более громкие и хриплые, врываясь в девичье тело все с большей силой, не давая вдохнуть, инкуб подвел ее ко второму оргазму, чуть отпивая ее сексуальную энергию и изливаясь своей.

Молнии, пляшущие на коже мужчины, устремились в нее. Они впитывались в тело Кейт, выгибая его одновременно и в оргазме, и в насыщении. На какие-то несколько секунд разряды заплясали под кожей, делая ее льдисто-голубой, подсвеченной изнутри, но это длилось недолго.

С прекращением энергетической свистопляски, в комнате начали падать на пол поднятые их голодом предметы.

Мужчина расхохотался, а через секунду Кейт подхватила, только ее смех вышел грубоватым, чересчур сексуальным, вибрирующим, как будто смеялась не она, а ее порочная часть – суккуб поднял свою сытую голову.

Девушке было так тепло и хорошо, как давно не было.