Суккуб поневоле

Он наклонился к ее губам и замер в нескольких миллиметрах.

– Отпусти меня, – тихо прошептала девушка.

– Уже вечер. Что ты чувствуешь?

– Ничего, – даже для Кейт это прозвучало слишком неуверенно. Она никогда не умела хорошо врать.

Чуть приподнявшись, инкуб провел пальцами, едва касаясь, по ее плечу, ключице, потом груди. Она прерывисто вздохнула.

– Не надо, пожалуйста! – на глаза девушки опять навернулись слезы. – Не трогай меня, лучше убей.

– Если бы не знал точно, что ты меня хочешь, что я тебе нужен, подумал бы, что противен.

Он, не прекращая гладить, коснулся ее губ. Это было как взрыв. Нити, связывающие их, загудели от напряжения, и Алиас почувствовал сжигающий ее голод.

Кейт резко распахнула глаза и помимо вожделения, там были удивление и испуг. Значит, она действительно не ощущала потребности подкормиться раньше, до его прикосновения.

Продолжая целовать и ласкать девушку, мужчина почувствовал, как начал уплотняться воздух вокруг них.

Ему почудилось какое-то движение в комнате и, оторвавшись от манящих губ, он увидел, что некоторые предметы чуть приподнялись в воздух. Во время сильного магического напряжения иногда возникает такой эффект. Энергия бурлила, грозя сжечь их обоих.

Кейт потянулась к нему губами, поскольку ее руки все еще были зафиксированы и придавлены его телом. Надо бы отпустить, но она ему нравилась именно такой – покорной и неподвижной.

– Ал, – от звучания имени хозяина, напряжение скакнуло еще на пару пунктов вверх.

Все же ему пришлось ее отпустить, чтобы освободить от таких ненужных сейчас вещей.

Когда мужчина ее раздевал, Кейт казалось, что в местах, где его руки касались обнаженной кожи, оставались ожоги. Все ее тело скручивало в спазмах, наполовину болезненных, наполовину приятных.

Она по мере сил помогала, но очень быстро поняла, что справиться с мелкими пуговицами на своей блузке или его рубашке не в состоянии.

Никогда раньше у нее не получалось рвать ткань, сейчас же рубашка и майка инкуба разлетелись на лоскуты. Кейт это немного отрезвило.

– Нет, подожди, – она уперлась в его грудь рукой, стараясь отодвинуть стальное мужское тело подальше. – Я не могу, прости.