Яков Брюс – московский колдун

В течение нескольких месяцев, бригада подручных, под управлением Прохора ладила изящный каркас для аппарата. Его строили из самых твёрдых и прочных древесных пород. В основном, из дорогого морёного дуба и отборного ясеня.

Когда «скелет» изготовили, его поставили на небольшие колёса, состоящие из шести коротеньких спиц и тонкого, но прочных обода. Они были похожи на те, что крепились на передние оси телег, только оказались значительно меньше.

Раскинутые в стороны крылья оклеили плотным шёлком серебристо-серого цвета.

Летом 1702 года, Яков Брюс находился недалеко от Великого Новгорода. Там, по указанью Петра, он участвовал в новой войне против могущественной шведской короны.

На какое-то время, он покинул отряд Трубецкого, которым командовал после взятия супостатами князя в полон. Приехал ненадолго в Москву. Сделал в городе то, что наметил для него государь, и заглянул на два дня в своё «родовое гнездо».

Как и десятки деревенских холопов, Прохор стоял возле большого крыльца и смотрел на дорогу, ведущую из столицы в имение. Так же, как все, он ождал, когда подъедет коляска с золочёным гербом на лакированных дверцах.

На правах «придворного» мастера, он встретил барина, уставшего после дальней и тряской дороги. Помог выйти из пыльной кареты и проводил до дверей шикарного дома. Там хозяина подхватил седой камердинер, служивший ему с давних времён.

Вместе с домовыми слугами Прохор сгрузил сундуки с большими коробками, обшитыми кожей. Отнёс громоздкие вещи в специальную залу и осторожно всё положил на большие настилы, стоящие там.

Кто его знает, что находиться в том багаже? Вдруг разобьётся что-то ещё ненароком? За этот ущёрб хозяин взыщет с него. Может приказать крепостным отвести его на конюшню и всыпать «десяток горячих». Потом неделю не сможешь сидеть.

Пусть Яков Брюс сам всё аккуратно откроет и скажет, что, куда разместить? Ценные книги в шкафы и на открытые полки.

Затем, Прохор выждал, когда господин умоется после дальней дороги. Поговорит с управляющим и разберётся с основными делами. Лишь после этого, он постучал в высокую дверь и спросил, можно ли войти в кабинет? Получив разрешенье, переступил через высокий порог.