Избранная морского принца

Незачем лишний раз напоминать, что рядом есть близкий ей человек: побережье Аусдранга – это не далекая Аруба…

Но сожалеть о сделанном не получалось. Если рыжий решит пожаловаться – так тому и быть.

Сжавшись в комок, она просидела на постели не меньше получаса. А может, и дольше. Время то тянулось, то летело галопом, Джиад с трудом заставила себя дышать ставшей вдруг очень плотной и соленой водой. В клетке запищал малек, и только это немного привело в чувство. Подняв голову, она принудила себя встать и доплыть до клетки, откинуть задвижку.

Рыбеныш, словно боясь, что она передумает, вылетел из клетки, кинулся к столику, где, кроме тинкалы, стояли тарелки с какой-то едой. Сунул морду в одну, потом в другую, торопливо захватал куски.

Джиад вернулась на кровать, снова села, обняв колени, уставилась в стену, слишком уставшая даже для молитвы. И даже не вздрогнула, когда почти рядом на ложе опустился уже знакомый хвост.

– Прости, – через несколько десятков вдохов сказал Алестар.

Она молча пожала плечами, не в силах даже открыть рот.

Да и зачем? Что-то объяснять, уговаривать, доказывать?

– Прости, – хмуро, но спокойно повторил Алестар. – Я понял, правда. Ты как?

– Ничего, – с трудом разжала губы она.

– Поешь хоть. И ложись спать. Хочешь – уплыву?

– Не надо.

Рыбеныш ткнулся в колени, попискивая, носом поддел ладонь, удивляясь, что его не чешут и не гладят. Пришлось гладить. С другой стороны протянулась рука Алестара, и в какой-то миг их пальцы встретились на плотной гладкой шкуре.

Встретились – и не отдернулись.

– Он тебе одежду погрызет, – предрек принц, глядя, как салру с упоением хватает и тянет край штанов Джиад. – И съест.

– Да вроде не голодный, – Джиад недоуменно глянула на разоренные тарелки. – Что, это все он? Вот ведь существо… всеядное…

– Жи, – фыркнул Алестар, отцепляя возмущенно огрызающегося рыбеныша и запихивая обратно в клетку.

– Что?

– Жи. Всеядное. Или сама его назови, как хочешь. Джиад…

Он снова опустился рядом. Неловко потянувшись, накинул ей на плечи покрывало, осторожно поправил, стараясь как можно меньше прикасаться.

И Джиад молча легла, не столько принимая эту заботу, сколько не в силах отказаться от нее. Но, засыпая, с удивлением поняла, что не боится. Теперь – не боится. И вообще, легче – словно нарыв прорвало. У стены в клетке возился получивший имя Жи, а в спину плескали едва заметные волны – единственное, что выдавало присутствие Алестара. И подумалось, что надо бы поговорить.