Грани безумия. Том 2

– Дедушка? – Алиенора, как всегда выступавшая голосом обеих сестер, оторвала лицо от рукава Аластора, с сомнением поглядела на явно расстроенного Риккарди-старшего, и уверенно мотнула головой. – Это ворон! Братец, ты ведь нас не отдашь?!

– Не отдам, – твердо пообещал Аластор и поверх двух черноволосых головок, заплетенных рукой матушки, судя по ее любимым косам, виновато поглядел на гостей. – Обещаю, ни воронам, ни кому-то другому. Но бояться принцессам стыдно!

Он встал, продолжая обнимать девочек, и они неохотно сами отлепились от него, на всякий случай вцепившись ему в руки – по одной на каждую.

– Я не ворон, мои милые синьорины, – очень грустно усмехнулся старший Риккарди. – Ваш… брат совершенно прав. Я ваш дедушка, и мне очень жаль, что мы не виделись раньше. Надеюсь, я смогу исправить эту ошибку?

Он выразительно посмотрел на Аластора, который кивнул.

– Когда вам будет угодно, – так же твердо пообещал он.

– Справедливо, – кивнул итлиец и снова обратился теперь уже к матушке Аластора: – Благородная синьора, я счастлив, что рядом с моими внучками женщина столь же добродетельная и заботливая, сколь прекрасная. Моя огромная благодарность вам и вашему супругу.

Оба Риккарди склонились в чинном церемонном поклоне, и матушка присела в ответном реверансе.

– Прошу вас в дом, ваше высочество, – сказала она с мягким величественным достоинством. – Сегодня день скорби, и я делю ее с вами. Но эти малышки не могут жить в одной только скорби, и я стараюсь, по мере своих сил, дать им хотя бы немного радости. Знаете, даже в нашем суровом Дорвенанте солнце светит не только летом, но и зимой.

– Синьора, ваши слова проникают в сердце и остаются в памяти.

Риккарди снова поклонились, и Аластор повел девочек в сторону дома, чувствуя в своих ладонях теплые детские ладошки, от прикосновения которых где-то внутри больно щемило, но лед, сковавший его душу, вроде бы треснул и начал таять.

– У вас хороший дом, ваше величество, – сказал итлийский принц примерно часом позже, когда им подали шамьет в гостиную, и матушка сама его разлила, а девочки по мере сил помогали ей.