Грани безумия. Том 2

Что могло заставить ее…

Он осекся, потом махнул рукой, то ли разочарованно, то ли просто устало. И негромко уронил:

– Мы еще поговорим об этом, ваше величество. Сейчас я хочу увидеть bambini.

Аластор, часто слышавший от Беа именно это ласковое словечко, тоже молча кивнул.

Особняк Вальдеронов встретил их гвардейским постом у ворот и еще одним – немного дальше по улице. Однако внутри все было по-прежнему, словно все беды остались за высоким каменным забором. Седой лакей открыл дверцу кареты и низко поклонился, а потом, прослезившись, поцеловал руку Аластора, пробормотав:

– Горе-то какое, милорд.

А я надеялся вашего сыночка или доченьку увидеть, пока в Сады не ушел. А оно вон как вышло…

Лучано помог выбраться из кареты старшему Риккарди, молодой вышел сам, с любопытством оглядывая сад и особняк проницательными южными глазами, черными и блестящими.

– Доложите батюшке и матушке, что у нас гости, – велел Аластор, и лакей поспешно отозвался:

– Бегу-бегу! Милорд и миледи с утра вас ждут.

Сейчас только в сад гулять пошли и юные леди с ними!

Он заторопился прочь по дорожке, приволакивая то одну, то другую ногу.

– Старый доверенный слуга? – понимающе усмехнулся одним краем рта отец Беатрис.

– У нас все слуги доверенные, – буркнул Аластор, вдруг устыдившись простого вида особняка и самого сада, уже облетевшего и потемневшего, лишь кое-где еще виднелись пестрые островки последних цветов. – Позвольте проводить вас в дом.

– Еще минуту, если вы не против, – попросил Риккарди и глубоко вдохнул холодный воздух, запрокинув голову. – Стыдно признаться, но я никогда не был в Дорвенанте. У вас всегда так… свежо?

– Зимой гораздо свежее, – сообщил ему Аластор, а Лучано бросил на соотечественников быстрый взгляд, полный сдержанного превосходства.

И тут на дорожке показались матушка и девочки. Одетые просто, по-домашнему, Алиенора и Береника крепко держали матушку за руки, и Аластор узнал на них старые платья Мэнди и Лорри.

Темно-зеленое сукно, строго говоря, не могло считаться траурным, но от этого Аластору стало только легче. Хватит того, что весь дворец нарядился в черно-белое, серое и фиолет, выставляя горе напоказ, как лавочник – вывеску.

– Зимой цветы засыпают, как и деревья, – рассказывала матушка. – Луковицы, которые мы сейчас посадили, проспят и дожди, и морозы, а потом весной солнышко пригреет землю и разбудит их.