Грани безумия. Том 1

Простое темное дерево словно светилось изнутри глубоким янтарным сиянием, но ни одного украшения – по сравнению с той лютней, что осталась в Вероккье, Ласточка выглядела нищенкой рядом с принцессой, и все-таки Ларци увидел разницу.

– Ты влюбился, – повторил он. – В них и в себя самого – такого, каким они тебя видят. И думаешь, что так будет всегда? Фортунато, мальчик мой, благородные синьоры требуют верности, но сами верными быть не умеют. Пока ты полезен и забавен, тебя будут ласкать. Но стоит щелкнуть зубами возле руки, которая тебя гладит и кормит – и эта же рука возьмет хлыст.

– Нет, мастер, – прошептал Лучано и опять улыбнулся – но почему-то улыбка резанула его глубоко внутри острой болью.

Странно, ведь Шипу положено улыбаться. Когда идешь на заказ, когда уходишь после заказа, когда тратишь полученные деньги и когда берешь последнюю кружку воды из рук палача в тюрьме. Шип должен быть лихим, веселым и бессердечным, удача таких любит. Им слаще жить и не страшно умирать.

– Нет, мастер, – повторил он. – Я люблю их, это правда. Но я не хочу быть таким, каким они меня видят. Потому что они видят меня лучше, чем я есть. Они думают, что я честный, благородный и великодушный. Но мы с вами знаем, что все это чушь. Благородные умирают первыми, честных топят в грязи, великодушными пользуются. А мне нельзя сдохнуть, словно какому-нибудь благородному идиотто. Потому что тогда эти двое останутся без меня – и без моей защиты.

Он понял, что проговорился, назвав короля по имени, еще и так вольно. По губам Ларци скользнула тонкая змеиная усмешка.

– Альс? – переспросил он и метнул быстрый взгляд на дверь королевской спальни. – Так дело только в этом? Фортунато, мальчик, у тебя всегда была горячая кровь. Я тебя не осуждаю! Но стелить свою жизнь под ноги любовнику…

– Мастер! Ничего такого!

В щеки бросилась краска, словно ему было лет четырнадцать, и мастер застал его за ублажением себя.

– Ничего такого, клянусь. О, я бы не против… Еще как не против! Но его величество Аластор… Нет, мастер, у меня никогда ничего не будет ни с ним, ни с синьориной Айлин. Легче совратить нашу мраморную «Весну», чем кого-то из этих двоих. Я даже не мечтаю!

– Тогда я тем более не понимаю, – нахмурился Ларци.