Грани безумия. Том 1

Иногда они вспоминали Айлин и то, что было в походе, Лучано будто чувствовал пальцами шелковистую буйную роскошь ее волос, а хмурый после целого дня утомительных обязанностей взгляд Альса смягчался и теплел.

Это принадлежало только ему! Как и резкое, острое до боли желание, которое он неизменно ощущал при взгляде на Дункана Роверстана. Совершенно иное, чем то упоительно нежное и трепетное чувство, которое Лучано испытывал к своим синьорине и монсиньору. Эту почти мучительную страсть он отлично научился скрывать за шутливыми признаниями, которые никто, разумеется, не воспринимал всерьез.

Просто Фарелл – итлиец, вот и разыгрывает развратного красавчика, королевского кота…

Лучано прекрасно знал, что сам Роверстан понимает всю меру его искренности, но… слишком много опасных и горьких тайн их связывало, чтобы грандсиньор разумник возмущался этой почти-игре. Забавлялся – да. Держал Лучано на тщательно рассчитанном расстоянии – безусловно. Не давал ему никаких надежд – о, разумеется! Но не оскорблялся, как тигр не может оскорбиться поведением кота, пробравшегося к нему в клетку и с упоением ловящего кончик огромного черно-золотого хвоста.

И уж конечно, это было совсем не так, как с Альсом и Айлин…

Все это он и в мыслях не имел объяснять мастеру, а вот теперь получалось, что Ларци все-таки увидел в его письмах нечто, потребовавшее не просто вызвать Лучано в Итлию для личного доклада, но визита сюда, в Дорвенант. И хотя разговора про разрыв с гильдией все равно было не избежать, Лучано все откладывал его, малодушно отодвигая решение до самого конца отведенного ему срока… Теперь эта трусость обернулась против него самого!

– Хотел посмотреть тебе в глаза, – с преувеличенной серьезностью подтвердил его опасения мастер.

 – Зрачки оценить, а то пишешь такое, что у меня волосы дыбом встают. Добрый король, честный и справедливый канцлер… А еще зеленая зима и твердая вода!

– Про воду и зиму – это была шутка! – запротестовал Лучано. – Мастер!

– А про короля и его главного министра – нет? – усмехнулся Ларци.

 – Вот я и говорю: пугаешь ты меня, мальчик. Но зрачки хорошие, правильные зрачки. Дурью, значит, никакой не увлекся.

– Издеваетесь… – протянул Лучано, понимая, что мастер по обыкновению шутит.

А вот то, что звучат эти шутки как-то невесело, уже против всякого обыкновения!

– Пытаюсь понять, – сказал Ларци голосом мягким и теплым, словно камзол из арлезийского бархата, который Лучано расстегнул – ему вдруг стало жарко.