Грани безумия. Том 1

Брови мастера взлетели на самый лоб, а потом Ларци хмыкнул и, вернув обычное выражение лица, согласился:

– Тогда гони, конечно. А то пускают всяких, не дворец, а проходной двор! – Помолчал и небрежно добавил: – Кстати, мне действительно тебя хвалили, пока провожали сюда. Лорд Фарелл – это, лорд Фарелл – то! Их послушать, так ты славный парень, хоть и странный, как все итлийцы.

– Гуардо меня любят, – улыбнулся Лучано. – Точнее, они любят короля, а я – приложение к нему. Итлийский Кот его величества, мастер шамьета и сплетен.

– Рука короля, – сказал Ларци, не спрашивая, а утверждая, и Лучано кивнул.

– А также глаза и уши, – сказал он спокойно. – При дворе уже все об этом знают, но я не зарываюсь, лишнего не придумываю, взяток не требую, а если беру подарки, то с разбором и только ради репутации. Нельзя же быть рядом с колодцем и даже не отхлебнуть? На меня бы смотрели как на безумца. Или как на идиотто, с которым невозможно вести дела.

Мастер одобрительно кивнул, мелкими глотками отпивая шамьет.

Хотел что-то сказать, и тут за окном зашуршало, Ларци неуловимо напрягся, быстро глянул на Лучано – и тут же уголки его губ дрогнули в удивленной улыбке. Через подоконник, пыхтя и сопя, перевалился Перлюрен. Деловито спустился вниз, осторожно приблизился и обнюхал ноги Ларци, а потом подбежал к Лучано и заскулил, просясь на руки.

– Ну и где ты был? – обреченно поинтересовался Лучано, поднимая зверька за шкирку и сажая на колени.

 – Опять кого-то ограбил? Перед кем мне в этот раз придется извиняться?

Щека Перлюрена предательски оттопыривалась. Лучано привычно и умело разжал ему пасть, запустил туда пальцы и вытащил три серебряных флорина. Енот возмущенно взвизгнул и потянулся лапой за утраченным сокровищем.

– Но-но, – погрозил ему Лучано. – Зачем тебе серебро, бандитто? Ты же его не ешь, и в лавки, хвала Всеблагой, бегать еще не научился. Вот, возьми лучше.

Он сунул Перлюрену несладкое жесткое печенье с орехами и ягодами, которое по его просьбе специально для енота пек дворцовый повар, и зверек, удовлетворенный обменом, блаженно захрустел лакомством.

– Енот? – пробормотал Ларци. – Ты это серьезно, мальчик мой?

Лучано почувствовал, что краснеет. Конечно, он знал, что совершает немыслимую глупость, заведя на задании домашнюю зверюшку, да еще такую хлопотную, но понятия не имел, как объяснить, что для него значит Перлюрен.