Двойная звезда. Том 1

Залатали его в госпитале на совесть, но, может, не зря тот целитель, что делал операцию, уговаривал полечиться еще хотя бы неделю? Нехорошо выйдет, если внутренние швы разойдутся. Да ладно, обойдется!

– Ой, – раздалось в третий раз смущенно и виновато. – Простите, мэтр…

Грегор, уже набравший было воздуха для холодной злой нотации, посмотрел – и выдохнул.

Перевел взгляд на лестницу, верхний край которой все еще опасно качался, прикинул траекторию, если бы девочка упала не на него, а мимо, и тяжело вздохнул.

– Осторожнее, дитя, – сказал он насколько мог мягко.

И так глазищи перепуганные. Огромные, почти круглые и зеленые, как… как летние дубовые листья! Вот точно такие листья, бархатно-изумрудные, пронизанные солнцем на просвет, он увидел, очнувшись в лагере после проклятой стрелы. Они качались прямо над головой и издевательски жизнерадостно шелестели. А где-то дальше зло и устало ругался невидимый целитель…

– Простите, – виновато повторила девчонка.

Лет двенадцати, не больше, и почему-то вместо форменной мантии одетая в темно-зеленое платье из тонкой шерсти, слишком дорогое для простолюдинки, слишком изысканное для дочери купца.

– Извольте представиться, – предложил он и уже приготовился выслушать очередное «ой».

– Айлин, младшая леди Ревенгар, – благовоспитанно представилась девочка и попыталась изобразить реверанс прямо в его руках, дернулась, но, осознав неудобство положения, учтиво склонила голову и тут же выпрямилась, уставившись прямо на Грегора.

Он тоже присмотрелся, недоумевая.

Две толстые рыжие косы когда-то наверняка были уложены во что-то приличное, но шпильки, или чем там леди их крепят, вылетели, и теперь косы свободно болтались по обе стороны от веснушчатого личика. Округлые щеки, узкий подбородок… Лицо девочки имело почти идеальную форму сердца, как его рисуют романтичные девицы в альбомах и любовных письмах. Это было бы слащаво до неприятного, если бы не россыпь золотистых крапинок на носу и щеках и не выбившиеся из кос короткие прядки, непослушные, торчащие во все стороны, светящиеся в скупых солнечных лучах не столько благородным золотом, сколько торжествующе нахальной начищенной медью.

«Ревенгар?! – молча поразился Грегор, разумеется, прекрасно помнивший характерные стати этого рода: неизменную белесость глаз, волос и кожи, долговязость и обязательное во всех мыслимых и немыслимых ситуациях надменное выражение лица.