Два мира

Хотя он успел привыкнуть к таким вещам за время, проведённое в Наваджастане, в тот момент его чуть не стошнило, и молодой человек поспешил отвернуть взгляд от этого воистину отвратительного зрелища. По его мнению, Олег испытывал то же самое. Но точно Иван не мог бы сказать, так как не смотрел на него.

Проведя вдоль всей улицы, пленников посадили в кузов старого грузовика, предварительно связав руки за спинами и надев на головы мешки, чтобы они не могли запомнить дорогу. Ещё шесть боевиков сели рядом с ними, полностью отрезая какие-либо пути к бегству.

Путь занял примерно час с небольшим, хотя относительно времени что Иван, что Олег могли судить очень приблизительно. Их привезли на территорию какого-то промышленного комплекса, довольно серьёзно пострадавшего от бомбёжек, но превращённого боевиками в настоящий укрепрайон.

Здесь обосновалась достаточно крупная группировка в несколько сотен человек. С голов пленников сняли мешки, и пока мужчин переводили из машины по двору в одно из зданий, Иван успел заметить, что все они – а здесь были не только сами террористы, но и их семьи – выглядели удручёнными и измотанными. Должно быть, все последние победы правительственной армии, когда были отбиты несколько стратегически важных населённых пунктов, ясно дали им понять, насколько уже близок их конец.

Внутренне Иван порадовался такому состоянию дел: «Так им и надо – пусть теперь расплачиваются за все те горести и страдания, которые они принесли жителям Наваджастана!» Но для них с Олегом это было даже хуже, ведь чем плачевнее шли дела у боевиков, тем они становились злее, тем нетерпимее к врагам, и особенно, к русским, благодаря которым были нарушены их планы. Пленникам оставалось надеяться только на какой-нибудь счастливый случай, который поможет им бежать, а пока же необходимо было понять, для чего они их привезли, что собираются с ними делать.

Предварительно отняв бронежилеты и каски, Олега, а потом Ивана затолкали в небольшое полутёмное помещение, служившее, по всей видимости, как раз для содержания пленных. На полу были разложены несколько полусгнивших матрацев, а в углу примостилось ведро с помоями. Запах стоял жуткий, но терпеть какое-то время его вполне было можно.