Даджаль. Том 2. День как год

Главное, корочку-то сковырни, а там оно – как по маслу.

– Вот я и хотел узнать. Может, познакомишь с кем, дабы, так сказать, влиться в ряды бойцов сексуального фронта?

Вагиз задумался, налил себе ещё рюмку и, выпив, закусил далеко не халяльным сервелатом. Прожевав, задумчиво изрёк:

– Будь ты урыс[2 - *Урыс (татар.) – русский.], я бы подогнал какую-нибудь шмару, которая раздвинет ноги за бутылку ликёра. Но ты, хоть и полукровка, а всё ж таки татар[3 - *Татар (татар.) – татарин.]. Поэтому скажу, как родному: никогда не поздно начать.

Сложнее потом соскочить. Я вот с героина слез, а с женской дырки не могу. Мой тебе совет, чувак: поступи в институт, потом в аспирантуру, и вот там уже, когда будешь заниматься научной работой, среди молоденьких студенток подыщи себе подходящую девочку. Чтоб и не дура набитая, и целка не сломана.

Подобное, хоть и в иных выражениях, Максим регулярно слышал от матери, но от Вагиза не ожидал. А тот, налив очередную рюмку, продолжил:

– Ты парень башковитый – далеко пойдёшь.

Главное – не сорваться. Для тебя сейчас главные враги – это наркота, алкашка и бабы.

Проводив гостя, Максим уселся на табуретку и глубоко задумался. Подозревать Вагиза в том, что тот просто не хочет делиться своими многочисленными кокотками, было так же глупо, как считать, что продавщица, за спиной которой стоит целый ряд бутылок водки, не продаёт алкоголь, поскольку собралась его выжрать в одну наглую рязанскую харю. Так что Максим вылил в раковину остатки выпивки, проветрил кухню и, забрав в комнату недоеденную колбасу, отправился учить уроки.

Вагиз оказался абсолютно прав. Главное – перетерпеть. Пока остальные сверстники таскались за каждой юбкой, в перерыве стирая до мозолей в ванной потные ладошки, Максим усердно готовился.

Без особого труда поступив в геологоразведочный, он быстро набрал вес среди педагогов как неординарный и дотошный студент. Уже к третьему курсу молодой учёный получил недвусмысленный намёк, мол, пора бы озаботиться и кандидатской. Полностью поглощённый наукой, юноша без отрыва от спектрометра плавно сменил статус на аспиранта.

А дальше, как у Пушкина…

Итак, она звалась Татьяна. Тоненькая, словно былинка, молодая первокурсница с восхищением ловила каждое слово угрюмого, плотно сбитого преподавателя, умевшего разложить по полочкам не только свой предмет, но и объяснить задаваемые вопросы, касающиеся иных областей, заодно едко и метко подкалывая студентов. И стала напрашиваться на дополнительные занятия.