Даджаль. Том 2. День как год

Институтская аудитория – это мой потолок, – смущённо признался Максим, – хотя и там я испытываю определённый дискомфорт.

Разочаровано вздохнув, Усама притормозил у обочины.

– Ты точно тупой, – констатировал он. – Неужели после встречи с Апостолом тебе кажется, что мы можем чего-то не знать о тебе? Выходи из машины.

Максим угрюмо сидел и молчал.

– Я сказал, выходи из машины! – рявкнул Усама. – Вали к своей жене и забудь всё, что видел и слышал. Правда, с такими мозгами странно, что ты не забываешь собственное имя каждые пять секунд.

– Прошу прощения, куратор, – наконец, выдавил Максим сквозь зубы. – Я неверно сформулировал мысль, вернее, ответил быстрее, чем подумал, и потому сказал глупость. Нет мощи сильнее и мудрости глубже, чем у Великого Иблиса, да благословит его Тьма и приветствует. Я просто…

Его перебил дикий хохот Усамы. Он смеялся так, что слёзы лились из глаз.

– Да благословит его Тьма… о чёрт… ха-ха-ха-ха-ха… да благословит его Тьма и приветствует… ха-ха-ха-ха-ха…

Он стучал руками по дверце машины, по рулю и всё никак не мог успокоиться.

– Признайся, ты специально… ха-ха-ха-ха-ха… специально это придумал?

– Ну, я, пока был в отпуске, почитал Коран и хадисы, как рекомендовал мне ректор. Плюс несколько книг наиболее влиятельных имамов. Поэтому и решил, что, как говорится, если после имени Пророка произносят салават[10 - * Салават (араб.) – фраза, которую мусульмане произносят после упоминания имени Мухаммеда.

– Ладно, не нуди, я понял, – махнул рукой Усама и, заведя мотор, резко стартовал с места. – У нас просто принято говорить: «Альфа и Омега бытия» или «Архивариус Мироздания». Но то, что ты придумал, оригинально – я передам наверх, там оценят. Так, шутки в сторону: мы почти приехали. Пока будут одевать, размышляй над речью. Представь, что экоцид уже сегодня и толпы сторонников замерли в ожидании.

Это был небольшой магазинчик в Нижних Мнёвниках на территории байк-центра, насквозь пропахший спермой и перегаром. Двое бородатых похмельных продавцов, низко поклонившись Усаме, быстро сняли с Максима мерки и ринулись в подсобку. Через несколько минут он уже примерял весьма странный наряд.

Коричневые кожаные трусы, с дыркой в районе ануса и гульфиком, свисающим до колен, застёгнутым на молнию, дополнялись подвязкой с чулками.