Даджаль. Том 2. День как год

И, пока цена на нефть продолжает расти, конца и края этому шабашу не видно.

Какое будущее возможно для российского уголовно-сентиментального казарменного искусства? Тут придётся вновь вернуться к Качелям с грустящим на них Алёшей.

Гуано вокруг него сменилось асфальтом, перекладываемым раз в пару месяцев, вокруг высадили цветочки, вечером после работы показывают телевизор. Даже одеколоном бедолагу побрызгали, чтобы не шибко вонял, когда рядом проезжают хозяева жизни с мигалками, приодели – не позориться же перед интуристами!

Всё кончено, милый Лёша.

Путин – это навсегда. А ты когда вообще так хорошо жил, ответь? Ну, ответь? Никогда? То-то, холоп, а говорил: «Вор должен сидеть в тюрьме». За базар ответишь? Вор должен сидеть в Кремле – запомни это, а лучше запиши, чтобы не забыть.

И чем выше баррель нефти, тем сытнее живётся вчерашнему оборванцу, тем красивее поляна вокруг. Только, в отличие от него, хозяин Качелей прекрасно знает: чёрное золото бесконечно расти не может. А значит, уже загодя пора готовить Алёшу к новой мобилизации.

«Мюнхенская речь» не из пустоты появилась: там знают то, о чём мы даже не догадываемся.

Началось-то всё не вчера, и всяческие Шендеровичи с Новодворскими, отковыривая куски асфальта, пытались показать Алёше никуда не девшееся дерьмо. Но тот, нацепив «георгиевскую» ленточку на пенис, гыкая с чувством глубокого удовлетворения, смотрел очередной парад военной рухляди и хрумкал огурцом под стакашку «Путинки».

Год-два, максимум, три – и грянет очередной стабилиздец.

Чем он будет? Обвалом биржи? Ипотечным кризисом? Картельным сговором? Одна Ванга ведает. Интересно, что последует после.

Нагнетание атмосферы псевдохолодной войны неуловимым Джо является попросту отвлекающим манёвром для охлоса, поскольку воевать с Америкой руки коротки. Локальный же конфликт с бывшими сателлитами вроде Украины, Грузии или Беларуси наиболее вероятен. Хотя Батька наверняка в нужный момент поцелует в нужное место, а Пчеловод уже не в топе. Так что готовьтесь, генацвале: вы первые.

Начнётся подъем псевдопатриотических и националистических тенденций. Как уже говорилось ранее, Россия – не Америка: тут искусство заточено под конкретного потребителя, а значит, все изменения следует искать в политическом и экономическом поле.

Ответным ударом станет протестное искусство молодёжи и пожилых неформалов, привыкших работать в андеграунде и не нашедших себе место на корпоративах между Киркоровым и котлетами де-воляй.