Даджаль. Том 2. День как год

Но ему некогда остановиться и подумать над этим, поскольку Качели Шрёдингера не дают подсознанию такой возможности – иначе они просто вылетают из-под пятой точки, и вот Джон уже валяется измазанный в грязи общественного мнения.

Российские Качели Шрёдингера работают совершенно иначе. Весь секрет в том, что Шрёдингер точно знает, где именно качели, но за регулярный откат качельщиков недоумённо разводит руками, делая вид, что всё как в цивилизованном мире. Здесь не бывает взлётов и падений: веками припаянные к самой вершине правого мировосприятия, они не допускают и малейшего люфта.

Ещё когда герра Шикльгрубера не было в проекте, нацизм процветал на территории Третьего Рима во весь рост. Слова вроде «жидовня», «татарва», «немчура» и прочие придуманы не кураторами из КГБ для разномастных коричневых, а имеют глубоко исторические корни, равно как и национальные (в особенности еврейские) погромы.

Небольшой период с 1917 по 1927 годы отметился сменой на левый крен лишь в сознании Ульянова, Бронштейна и пары сотен подобных им идеалистов. На самом деле, даже если не обращаться к достоверным источникам, а брать художественную литературу, описывающую тот период с точки зрения партийной догмы, то и там не удаётся вымарать посконное русское отношение ко всем инородцам и иноверцам, несмотря на громкие слова об интернационализме.

Возвращать назад дореволюционную вывеску после скоропостижной кончины лидера мирового пролетариата и последовавшей эмиграцией главкомвоенмора сочли нецелесообразным. Систему в России создали настолько интеллектуально акробатичную, что она собственные поражения постоянно оборачивает себе (не народу же!) во благо. На противоположном, левом краю повесили макет Качелей, обмотав их золотой фольгой и украсив кумачом, объявив их новым Царствием Божьим, к коему всем и стоило отныне стремиться.

Примерно шестьдесят лет всё шло как по маслу, пока научно-технический прогресс не привёл к началу формирования информационного общества. Приглядевшийся народ, обнаружив и обсыпавшуюся от времени позолоту, и покрывшееся грязными пятнами красное знамя, стал задавать лишние вопросы.