Детакто. Хотеть прикасаться

– Наган, ты ведь за дело сидишь? – спросил он.

– За дело, не спорю. И заметь, я ни о чем не сожалею. Даже больше скажу: если бы можно было вернуть время назад, наверное, я бы так же поступил. – Наган погрузился в воспоминания. – Тот выродок реально заслуживал пулю в морду, когда невинных людей на смерть отправил. Хотя хрен с ним, даже думать об этом ублюдке не хочу.

– А я не собираюсь мотать весь срок ни за что, – решительно заявил Андрей. – Я домой хочу, жить в нормальных человеческих условиях. Горячая еда, кофе, выпивка, теплая ванна с пеной, трахаться хотя бы по четвергам.

 – Андрей, листая фотографии, задержался на одной из них, стал нежно рассматривать и гладить пальцем. – Меня Ленка ждет. Она ведь молодая еще. Ей в этом году всего тридцать стукнуло. А через десять лет… ну, ты сам понимаешь. На, посмотри и скажи, неужели она не стоит того?

Андрей протянул фото Нагану, но тот отмахнулся.

– Сколько раз говорил, я на чужих баб не смотрю. – Он сел на шконку и, казалось, немного успокоился.

 – Ты должен был сначала все хорошенько обмозговать, хотя бы на денек извилины напрячь, а не с плеча рубить.

– Я десять дней это обмозговывал.

– Десять? – удивился Наган.

Андрей размышлял о детакто с того момента, когда узнал, что все документы на эту процедуру подписал Бродяга. Два дня спустя тот навсегда лишился чувствительности и подвижности рук, затем еще через трое суток был выпущен на свободу. Бродяга радовался как ребенок. Он обматерил всех надзирателей и со свойственным ему оптимизмом умчался в большой мир, где мотался пять дней, пока холод, голод, жажда, грязь, экскременты в штанах, вонь, отчаянье, а также осознание своей ненужности и никчемности не заставили его вернуться к тюремным воротам, чтобы просить о помощи…

– Десять дней! – громко воскликнул Наган, вырвав Андрея из мыслей.

 – И мне даже ни слова не сказал?

– Ты бы отговаривать стал.

– Конечно, стал бы. Я и сейчас тебя отговариваю. Сам посуди. За все время, сколько существует эта процедура… сколько?… семь лет уже вроде… только три человека пошли на нее.

Три дурня за семь лет, прикинь! Ты четвертый.

– Четвертый дурень? – улыбнулся Андрей.

– Кто же еще! Первый, ходят слухи, до сих пор с мамкой живет. Он взрослый бугай, а она кормит его с ложки, как ребенка, одевает, жопу подтирает. Походу, еще и болт ему держит, чтобы он мимо толчка не промазал. Ты такой судьбы хочешь для себя и Лены?

У решетчатой двери камеры появился надзиратель.