Вика и ее эзотерика

Одни падали прямо на трибуну восемь, освещая ее, как софиты.

Интересный жизненный поворот папиных женщин. Мама, тетя Йоханна, и кто – то третий. Кто же она, таинственная незнакомка? Почему они расстались? Тайна, окутанная мраком. Или это и была Финка? Дела.

– Простите! – Столкнулась я на выходе с женщиной лет 40. Из ее рук выпал сверток – из него – конверт, явно не предназначенный для отправки – без марки. – Простите. – Повторил она.

– Ничего, бывает. – Я уже собиралась оглянуться…

– Лехтонен, что ты здесь делаешь?– Удивленно воскликнул папа, возникнув из ниоткуда.

А, да. Он называл меня по фамилии. Всегда. Не спрашивайте почему. Я все равно не знаю.

– Ого, у меня аналогичный вопрос! – Подняла я бровь. – Бегать собрался?

– Прыгать. Быстро в машину, у нас мало времени.

– Может, ты хотя бы…

– Давай, давай! – Папа схватил меня за руку, открыл дверь и затолкал в машину.

Я протерла запотевшее стекло. Женщина огляделась по сторонам – я будто бы слышала, как тревожно бьется ее сердце.

Она нахмурилась и побрела наверх, по трибуне восемь, залитой солнечным светом.

Уже проезжая мимо стадиона, я заметила цветы: огромный букет ромашек – герберов, брошенный на лавке, у входа. Будто бы наспех. От испуга.

Я запомнила этот момент. Эту минуту. Стадион «Лумийоки», его трибуны в цвет финского флага. Эмма, сиреневый комбинезон, желтый болид. Нервный взгляд папы, уловившего мои наблюдения.

Огромный букет брошенных ромашек-герберов.

И женщину, одинокую и грустную, явно ожидающего кого- то.

На залитой солнцем трибуне восемь.

Записки непутевой дочери. Лист отрывной, третий.

Санна и ленивые лапландки. Точнее, лапландка. Точнее, я. Почти лапландка.

– Ну, кажется, готово. – Я с трудом закрыла сумку и обернулась к Санне. – Можно смело отправляться в путь. – В туже секунду замок на моей поклаже с треском разъехался, и содержимое сумки частично вывалилось наружу.

 – А нет, нельзя.

– Ты можешь не торопиться, не забывай про бабушкины банки. – Сообщила Санна с подоконника, не отрываясь от книги.

– О да, она всегда собирает нас, будто мы едем на войну.

– Господи, зачем кому – то нужна война?– Нахмурилась Санна. – К сожалению, люди часто поддаются эмоциям и часто мыслят неразумно.

– А как же «дятлам снова есть до нас дело»? – Уселась я на свой багаж.