Вика и ее эзотерика

Мои вещи, деньги и телефон остались в сумке. При мне несколько купюр на еду и паспорт, который я положила во внутренний карман пуховика. Все. И незнакомый город, ночной. Больше ничего.

Дура! Я сжала кулаки и, взвизгнув от злости на саму себя, развернулась, а потом поскользнулась и шарахнулась прямо на припорошенный снегом лед. Еще ногами так смешно взмахнула и крякнула, вжух. Бум. И лежу такая, на небо смотрю. А оно красивое, все в звездах. Синее. Вон, уже Рождественский Козел проплыл, со своими оленями. Хоу-хоу-хоу.

Пап! По-моему, у меня проблемы.

Записки непутевой дочери. Лист отрывной, седьмой.

Мотыга и еда – как смысл жизни. Отель «Сердитая шайба».

Вот и лежу я, значит. Чувствую, что голова жутко раскалывается. А встать не рискую. В чем смысл вставать, если опять могу упасть? Как бы скользко. Вот тебе и эзотерика. Зачем вставать если рискуешь снова упасть. Глупая какая-то философия. Так можно всю жизнь пролежать. Тогда это не эзотерика. Это фигня какая-то. Вот.

Лежу я, значит, и слышу шаги.

Скрипит кто-то по снегу, идет ко мне. Товарищи, если вы грабить, то у меня осталась только моя совесть. И то, частично. Как может остаться-то, чего никогда не было, ААА-ХА-ХА-ХА. И вот человек тихо подходит ко мне, а я не открываю глаза. Помните, как в памятке про медведя? Если притвориться мертвой, он уйдет. Я так делаю, когда мне не хочется с человеком говорить, а он говорит и говорит. Говорит и говорит. Обычно работает.

«Кажется, живая». Проговорил девушка с набитым ртом.

Ест она, что ли? «Медведь, пощупай ее, может, очнется».

Ага, еще чего?! Едва таинственный Медведь склонился надо мной и протянул руку, как я открыла глаза и, что есть силы, укусила его за палец. Издав истошный вопль, молодой человек лет 23-х отскочил в сторону и спрятался за девушкой. Да, ела она. В руках бутерброд. Тоже смешная шапка с пумпоном, правда синяя. Как и куртка. Соломенные волосы выбиваются из-под шапки. И веснушек – тьма темная. Просто по всему лицу, на ушах, чуть ли не на шее.

Прям весна. С бутербродом.

– Мать моя карелка. – Перестав жевать, удивленно проговорила девушка. – Ты чего кусаешься-то, чудь?

– А чего он пальцами своими лезет? – Недовольно буркнула я, усаживаясь прямо на лед.

– Медведь, чего пальцАми лезешь своими? – Снова принимаясь за бутерброд, спросила девушка. – Гляди, откусят.

– Да иди ты, Мотыга! – Утер нос парень. На девушку был не похож. Рыжие волосы, рыжая бородка, как у фараона.