Времена цвергов

Сегебенна и ее подруги даже не смогли взять свое имущество – оно погибло, когда белое чудище проломило стену.

А снаружи была зима.

– Они погибнут, – сказал Верриберд.

– Не вмешивайся! – велел седобородый. – Они это заслужили.

– Сегебенна, Деабенна! – закричал Верриберд. – Бегите в лес! В лес скорее! Не попадайтесь людям на глаза!

– Чем одна смерть лучше другой? – спросил Браммар. – Сперва они погубили своих детей, теперь их черед.

– Все это сложнее, чем ты думаешь… Вам не следовало пускать к себе наших невест… – пробормотал Верриберд.

– Теперь мы и сами это поняли. Но – поздно…

– Да, поздно. Вы остались без детей. Я пойду к своим, – сказал Верриберд. – Я боюсь за них. Если мы не сумели вернуть девочку – люди могут отомстить. Нам нужно разбудить тех, кто спит в шалашах, и увести подальше.

– У нас будут другие дети. Держи, белый, – Урар протянул ему большой нож.

– Мы не убиваем.

– Вы позволяете себя убивать? Держи, держи, пригодится.

На душе у Верриберда было – как хмурым утром в лесу после ночной бури, погубившей лучшие деревья.

– Белый, спроси у ваших стариков. Может, они знают, что это такое было и куда индерг мог увести детей, – попросил седобородый. – Альвригов не жаль, но они одурманили обычных детей. Может быть, они где-то поднимутся наверх…

Но в голосе старого вожака было сомнение.

– Спрошу, конечно. А теперь я должен спешить.

– Погоди…

Старшие темных альвов тихонько посовещались.

– Ты можешь привести сюда ваших детей, – сказал седобородый. – Мы сумеем их защитить. А взрослые альвы должны защищать сами себя, запомни это. Теперь ступай, белый брат.

Верриберда проводили к выходу из пещеры. Снаружи оставались его снегоступы, но сейчас они больше не требовались. Он побежал вниз, и вверх, на рукотворный холм, и опять вниз, и выбежал к озеру.

За то время, что Верриберд провел у темных альвов, людей на берегу прибавилось.

Ближе всех к озеру стоял шалаш Энниберда. Шалаш Верриберда, где он оставил перепуганного младшего брата, был на расстоянии полета стрелы из большого лука.