В поиске Индиго

Главврачом оказалась невысокой женщиной сорока пяти лет с короткостриженной кудрявой прической ярко-огненного оттенка и лазурными глазами, чью красоту скрывали элегантные окуляры очков.

– Вы знаете… – начала она пояснение, сопровождая детектива в палату к первому пациенту, – Когда их привезли, они были в бессознательном состоянии. К сегодняшнему утру оклемался лишь один. Они находятся в состоянии сильного психического расстройства. Абсолютно ничего не помнят и боятся любого шороха… Даже не знаю, что так могло их напугать…

– С ними можно поговорить?

– Как их лечащий врач могу заявить твердо – раньше двухнедельной реабилитации к ним посещения запрещены… Даже представителей структур.

– Боюсь, что эти четыре подростка не все жертвы данной истории.

– Какой истории? – поправляя очки, поинтересовалась женщина.

– Это мне пока тоже не известно… Скажите, пожалуйста, все четверо находятся в шоковом состоянии?

– Нет.

– Прошу Вас дайте мне десять минут общения с ним.

– Ничем не могу помочь, детектив, – отрезала она и чуть мягче добавила. – Поймите, излишние вопросы и тяжелые воспоминания могут сломать его. Дайте ему хотя бы неделю восстановления.

– Я не буду разговаривать с ним о произошедшем.

– Что? – удивилась женщина. – Тогда о чем Вы хотите побеседовать с ним?

– О нем, – коротко ответил Алекс.

Палата Гарри Фитча походила на простую комнату жилого дома. Белый цвет хоть и преобладал в помещении, но не нагонял больничной тоски, как это обычно происходит. Помимо кровати, на которой сидел пациент, уткнувшись в пол, комната была обставлена столом с двумя стульями и умывальником. Страшное на внешний вид здание психиатрической больницы хранило уют и защищенность. Единственное, что смущало – окно обветвленное клетчатой решеткой.

Перед входом в палату главврач заверила, что будет находиться до окончания разговора:

– При первых приступах недомогания я буду вынуждена выпроводить Вас, – заверила женщина, открывая дверь палаты. – Поэтому продумывайте вопросы.

Детектив кивнул, заходя в чистое помещение. Серый холод на мокрой картине окна казался фильмом, выдуманным и нереальным, но семнадцатилетнему юноше была безразлична реальность… Он боролся внутри.