Эра водолея

Я не знаю – слышали Вы обо мне или нет, но я обладаю способностью телепатии, то есть чтения мысли. Однако просто так влезть в голову человека я не могу – мне нужно своего рода разрешение. Скажите, Вы согласны на этот сеанс. Еще раз повторюсь – это может дать много ответов даже на те вопросы, которые не задавались.

– Я согласна, – не колеблясь, ответила девушка.

Фитцжеральд считал этот дар, так же как свой дар его брат Сайман, и сверх способностью и проклятием. Процесс всегда начинался одинаково: они усаживались друг напротив друга, смотря глаза в глаза.

Между Фитцжеральдом и человеком, чьи мысли должны были быть раскрыты, всегда возвышались решетки, пройти которые детектив не мог без разрешения. Когда же воля человека ослабевала от переговоров и убедительных доводов (или как сам детектив называл подобные переговоры – ломкой воли) – решетки открывались. Как только он делал шаг за пределы решетки, то начинал погружаться в омут воспоминаний.

– Рейчел, вспомни, каким был твой муж при жизни?

Волны воспоминаний бросали детектива в первый их день знакомства: солнечный осенний день, робкая девушка, стоящая у входа в аудиторию одного из нью-йоркских колледжей. На ней зеленая футболка и синие джинсы, к груди девушка прижимает учебник, только взятый из библиотеки.

Два парня в синих униформах, обозначающих цвета футбольной команды колледжа, чуть не сбивают ее с ног.

– Извини, пожалуйста. С тобой все в порядке? – обратился к ней один из футболистов.

– Нет, – застенчиво ответила девушка брюнету с карими глазами и обворожительной улыбкой.

– Еще увидимся, – он подмигнул ей и убежал.

– Да. Увидимся… – улыбка не сходила с ее лица. Она не могла контролировать временное помешательство, пытаясь запомнить лицо симпатичного спортсмена.

Кадр воспоминаний сменился. Теперь они ехали на синем автомобиле марки «Toyota Celica» по ровной дороге, проходившей вдоль зеленого массива. Над ними по всему черному небу были рассыпаны алмазы звезд. От мрачности небесного полотна – светила становились еще ярче, освещая ненастную ночь.

– Как тебе моя тачка? – убавляя радио, спросил Леонардо.

– У моего отца «Mercedes» последней модели, – парировала Рейчел. – Поэтому не обольщайся.