Троянский кот

Собеседник поморщился.

– Если ты боишься брать в долг, то можешь мне кое-что продать за эти два талера, – сказал он.

– Я не купец и товара не имею.

– А продай мне свой козий рог.

– На что он тебе? – искренне удивился боцман. В полый козий рог обычно прятали иголки, большие – для починки парусов, и маленькие – для починки одежды, суровые нитки, запасные пуговицы, а затыкали его деревянной пробкой.

– Я путешественник, а в странствиях такая вещица весьма полезна. Так продаешь?

Франс подумал, что иголки у него имеются где-то в сундучке, а два талера на дороге не валяются.

– По рукам! – сказал он. – Эй, парень, еще две бутылки вина и нарежь мне жирной колбасы на закуску!

Две монеты прокатились по столу прямо к волосатому кулаку боцмана.

– А ты, сударь, гляжу, человек порядочный! – и боцман, достав из глубокого кармана козий рог, отправил его щелчком прямо к руке покупателя.

– А ты славный товарищ, Франс, и пить с тобой приятно! – сказал на это господин с черной повязкой.

– Двух бутылок не хватит, – сразу же ответил Франс, – но больше мне продать нечего, разве что свою бессмертную душу.

И расхохотался – да так, что огоньки свеч заплясали.

– Твоя душа мне пока что не нужна. А вот что – продай-ка ты мне одну вещицу из судового имущества.

– Не имею такого права.

– Никто не узнает!

– Все равно – не имею!

– Мне нравится твоя порядочность, боцман Франс.

Франс сдвинул густые брови, всем видом показывая, как тяжко дается ему размышление о судовом имуществе. Меж тем новоявленный собутыльник сделал знак – и ему одному принесли и даже откупорили четыре бутылки. Вид их был соблазнителен до невозможности.

– А что бы ты хотел купить, сударь? – спросил наконец Франс.

– Да так, приглянулась мне крошечная вещица. Если ты ее продашь – никто и не заметит.

– Блок? Нагеля? – стал спрашивать боцман. – Клинья? Коуши? Мочки? Мушкель?

– Нет, не нагеля и не мушкель. А продай-ка ты мне якорь. За пять талеров.

– Якорь? – переспросил Франс. – Ничего себе вещица!

И захохотал.

– Послушай, Франс, ты славишься на все Балтийское, да и на все Северное море своими добродетелями и своими похождениями, – сказал, дождавшись последних боцманских всхлипов, господин с черной повязкой.