Труп-невидимка

Мне казалось, что нужно погладить страусиху по голове, и я это сделала.

Острый клюв щелкнул совсем рядом с моими пальцами.

Тогда я вспомнила, что вроде бы страусы понимают команды голосом.

Команды у нас в доме были вечной проблемой. Дело в том, что я неоднократно выбегала замуж, но из этих затей решительно ничего хорошего не получалось. Вот разве что мой шестой муж приохотил меня к разведению земноводных и рептилий. Когда он под покровом ночной темноты сбежал от меня с одним рюкзаком, мне остались черепаха Мотя, игуана Георгий, два питона, Марик и Бобик, варан Афродита и совсем еще тогда юная крокодилиха Дусенька.

Жить с этими очаровательными созданиями, не имея возможности командовать, затруднительно. Я догадывалась, что черепахе Моте вмсе по фигу, но от нее и особого вреда не было. Больше всего беспокойства доставляли оба питона. Я охрипла, крича им «Место!» и «Фу!» Результат был нулевой. Потом, когда мы заняли зоотехника Гошу, он объяснил, что у змей нет ушей.

– Ну, давай, иди вперед, – сказала я страусихе.

Страусиха громко вздохнула.

– Дорогая, пожалуйста!

Страусиха стояла как вкопанная. И тут появился птичник… Или нет – птичник – это место, где живут птицы. Так кто же появился? Птицевод? Наверно, он самый. Это был молодой парень, который посоветовал мне сжать коленками страусиные бока. Я так и сделала. Не успела я узнать, где у этой твари тормоз, как птица дернулась и понеслась, сперва большими шагами, а потом уже огромными прышками. Она вынесла меня за ворота и устремилась вперед.

Я рухнула на нее грудью и обхватила за шею, соображая, что если будет совсем уж плохо, я это пушистое создание попробую удавить.

Эх, забыла спросить, а как оно поворачивает, руля-то нет!

Страусиха развила хорошую скорость и бодро шлепала когтистыми лапами сперва по песчаной, потом по лесной дорожке. Очевидно, если ее не развернуть клювом в другую сторону, она донесет меня до государственной границы, подумала я, и тут увидела у ели двух привязанных страусов.

Они меланхолично обирали хвою. Как хорошо, сейчас узнаю, как развернуть свою пташку!

Желание узнать было столь велико, что я вспомнила и для чего у страусихи поводья, и даже замечательное слово «Тпр-р-ру!»

Натянув поводья, я кое-как остановила страусиху. Она тут же принялась ковырять клювом слежавшуюся хвою. Я же сползла с седла и, ощущая промеж ног незримые бока страусихи, пошла вниз, к оврагу, откуда доносились два голоса: мужской и женский.