Труп-невидимка

 – Вот уже цепкие щупальца разврата проникли на мирные нивы! И беси ликуют, окаянные, зря, яко бесславно гибнут болезные, прельщенны будучи! Зрю, зрю антихристову печать!

– Погодите, Альфонс Альфонсович, пусть мажордом спросит, где тут страусиная ферма.

Мажордом подъехал и спросил, но юный грубиян, отчаянно зевая, ответил, что тут не справочное бюро. Мажордом был вынужден согласиться.

В таких случаях я вспоминаю юность, проведенную в коммунальной квартире, и берусь за дело сама.

Придерживая за поводок Афродиту, я высунулась из «вольво».

– Молодой человек, не подскажете, где тут у вас страусы живут?

При этом я чуть отпустила поводок.

Афродита только на первый взгляд может показаться страшненькой. Обычный варан – послуживший, кстати, прообразом для тех древних сказочников, которые сочиняла легенды о драконах. Ростом мне по пояс. А пасть раскрывает просто так, подышать свежим воздухом.

Продавец, очевидно, никогда не смотрел телепередачи о животных. Он шмыгнул в торговую точку, и я услышала грохот – очевидно, юный грубиян баррикадировал дверь.

– Так где страусы живут? – переспросила я, поглядывая на крышу торговой точки. Если там есть труба – то вполне можно подсадить наверх Марика с Бобиком, а дальше они уж сами разберутся.

– Даю сведения только покупателям! – донеслось из торговой точки.

– Хорошо! Десять блоков моих любимых сигарет «Голуаз»! – не растерялась я.

Юноша приоткрыл дверь и, косясь на Афродиту, отпустил товар.

Мне нравится, когда меня вежливо обслуживают.

– Страусы в Тарелкине, ехайте туда.

– Но мы там уже были, – удивилась я, – и ничего не нашли.

– Так то Тарелково, – ухмыльнулся торговец. – Тарелкино дальше.

Я не буду в деталях описывать, как мы всей кавалькадой мыкались по окрестностям, разыскивая мост, неведомое Тарелкино оказалось на другой стороне довольно жирокой реки. Я и не подозревала, что в Подмосковье водятся такие реки. Возможно, мы взяли чересчур к юго-западу и натолкнулись на Днепр, до середины которого редкая птица долетит.

В результате переправа нашлась, но пришлось днелать крюк примерно в сорок километров. Потом питоны в своем террариуме принялись буянить, Георгий завизжал, Альфонс Альфонсович опустился в «вольво» на колени и стал политься на старославянском языке. Обе свекрови вздумали сходит в кустики – установив по такому случаю перемирие. Кустики оказались зарослями гигантской крапивы.