Персидский джид

Ярыжка спускался осторожно – правой ногой ступень внизу нашарит, подошву надежно установит, потом туда же левую перенесет, постоит – и опять правой ногой вперед. Одна беда – треклятые ступени чуть ли не в аршин высотой. Ну, не аршин – так три четверти точно.

Мирон сверху то молился вслух, то советы давал – бережнее, мол, да без суеты, мол, да не поскользнись, да не рухни!

Стеньке уже казалось, что он так всю жизнь будет ползти вниз, в глубину, которая освещалась факелом все хуже и хуже. Но рука, которой он ткнул в стену, собираясь опереться, сорвалась с неожиданного края, попала в пустоту, и он чуть не рухнул со ступеней.

Как удержался – одному Господу ведомо…

Ощупав опасное место, Стенька понял – тут начинается еще один лаз, а свод его выложен тесаным камнем.

Колодец уходил вниз, в опасную глубину, лаз же был довольно широк и внушал надежду.

– Полезай за мной, Мирон! – крикнул Стенька. – Я еще нору сыскал!

– Да как же я полезу? – чуть не плача, осведомился Мирон. – Кто мне светить будет? Тебе-то хорошо – я тебе светил! А мне кто?!

Долго думали, как делу пособить, наконец догадались – воткнуть факел так, чтобы сам освещал колодец, а внизу заново разжечь огонь и смастерить новый факел.

Кругленькому Мирону спускаться было не в пример труднее, чем Стеньке, однако и он одолел каменную лестницу.

Ход, который начинался от стенки колодца, был прямой, почти в человеческий рост. То есть Мирону – еще ничего, а Стенька пригибался, и это очень его обременяло.

– Да что за людишки тогда низкорослые были? – ворчал он. – Да для кого ж такую нору возводили?…

Тут ход как-то сразу кончился, и ярыжки оказались в странном помещении, довольно длинном, нешироком и имевшем в одной из стен засыпанные снаружи землей окна.

– Господи Иисусе! – воскликнул Стенька. – Неужто тогда и храмы под землей ставили?!

Почему-то первое, что ему на ум пришло, был иконостас с высокими образами нижнего, местного ряда.

– Храм, говоришь?… – Мирон осветил факелом пол, и Стенька увидел предметы совсем не божественные – небольшие и кривоватые каменные ядра.

– Так это что же?…

– Это? – Мирон задумался. – Это для подошвенного боя, поди…

– Какого боя?

– Нижнего! Раньше пушки не только на стенах ставили. Самый нижний ряд бойниц в ров глядел. Попрут татары всей силой, через ров перебираться станут – а тут им и ядра навстречу!

Бойниц насчитали двенадцать.