Персидский джид

Богдана ждали справа от ворот, у стены монастырского приказа, а Данилу – напротив ворот, через дорогу, за монастырем Куприяна и Устиньи. Он бы впотьмах мимо проскочил, но Дуня перехватила грудь в грудь, и случайное объятие вышло жарким и костоломным, а поцелуй – долгим-долгим.

– Держи-ка, – девка первым делом всучила ему тулуп, снятый, надо думать, с десятипудового верзилы. – А я рогожку понесу.

– Куда ж мы пойдем? – спросил Данила. – Я тут ничего не знаю, ты веди!

– Можно бы в подклет, да там я не одна сплю, там не вздохни и не охни, – отвечала Дуня.

– Какой еще дворец?

– А был в Казани хан, и когда Казань царь взял, то хана убили, а его женка с башни сбросилась, – объяснила Дуня. – И тот дворец, где они жили, порушили, камень на другое строение по сей день берут. Потому и не заравнивают место, что камень оттуда берут. Так там укрыться можно. Там еще есть такие подполья, что спустишься по лесенке – и как в комнате окажешься. Можно взять с собой рогожу да чем накрыться – и никто нас там не увидит.

– Это ты ладно придумала, – одобрил Данила и снова тесно прижал девку. – Так идем, что ли?

– Да не улицей! – воспротивилась Дуня, когда он по простоте своей устремился было обратно в сторону боярского подворья. – Увидят же!

– А как?

– А задворками!

Дуня повела его по-за Троицким монастырем, за монастырскими огородами, велела смотреть под ноги – с давних времен, когда здесь был ров, осталась ложбина, в которую днем до сей поры никто не падал, а вот ночью – случалось.

– Это храм святой Ирины, – сказала Дуня. – Погоди – самую малость осталось.

– А это что? – Данила мотнул головой, указывая на высоченную уступчатую башню. Она угловатой черной глыбищей обозначилась на ночном небе, а на самой высоте светился огонек.

– А вот отсюда ханская женка и сбросилась.

– Вон прямо оттуда? С самого верху? – уточнил Данила. Строение показалось ему совершенно неподходящим для такой цели.

– Ага, и все косточки переломала… – Дуня, представив такие страсти, перекрестилась и прижалась к своему избраннику. Тулуп, даже свернутый, сильно мешал обниматься, и Данила осторожно высвободился.

– Вот и пришли.

Вроде только что была девка рядом, держала за руку – и как в землю ушла!

– Дуня!.. – позвал ошарашенный таким чудом Данила.

– Тише ты, нехристь… Сюда, сюда… – прошептала снизу Дуня.