Умри в полночь

 – Благополучного финала пока не получается. А теперь сядем рядком, поговорим ладком. Я уверен, что вы все знаете… То есть, знаете ключ ко всей этой истории.

– Ничего я не знаю! – воскликнула в отчаянии женщина. – Если бы знала – я бы тут с вами сейчас не сидела.

– Знаете и сами об этом не подозреваете. Поймите, Наталья Александровна, наверняка было что-то такое, чему вы сами не придаете значения. А я по этой ниточке выйду на след!

– Да вы что, сыщик, что ли? – недоверчиво спросила она.

– Нет, конечно, не сыщик.

Но просто никого другого рядом с вами не оказалось. Все сейчас зависит от того, удастся ли мне вас разговорить… Ведь, согласитесь, я не могу вас бросить в таком положении. А если вы все мне расскажете, как было, я попробую сообразить… Понимаете, вся надежда на то, что вы все-все расскажете, решительно все, без утайки…

Он опять стал колдовать, ворожить голосом, как тогда, когда утешал, гладил по плечу ее, рыдающую. Голос обволакивал, при другох обстоятельствах и убаюкал бы, но Наташу он вдруг стал раздражать.

– Перестаньте вы мурлыкать, Бога ради! – с надрывом воскликнула она. – Я и так вам все расскажу… если не поздно только…

– Не поздно, – усмехнулся Артем. – Они нашу удавленницу с дерева снимать не пойдут. Они потому и предложили вам такой странный вариант, чтобы следов не оставить. Она там спокойненько до утра повисит. А утром, уж извините, сам отцеплю. Это у меня не игрушка, а, можно сказать, орудие производства.

Он надеялся, что Наташа спросит – а что за производство такое, где не обойтись без тряпичной женщины в туфлях с блестками и перчатках на бесформенных руках, с раскрашенной физиономией и жестяными кольцами, пришитыми на манер серег туда, где должны быть уши.

Ему нужно было несколько минут непринужденной беседы на постороннюю тему, чтобы немного успокоить Наташу, подготовить ее к долгому и трудному разговору. Артем знал, что вообще-то такие разговоры называются допросами, но со словом «допрос» у него ассоциировались совсем другие вещи – краткость вопросов, четкие формулировки ответов в листах протокола, деловитость, моментальное отсекание разного рода эмоций. Но он знал, что при таких условиях ничего от Наташи не добется, и более того – ему придется сейчас следить за каждым ее движением, за каждым взглядом, и любое вырвавшееся слово, может быть, неожиданное даже для нее самой, раскручивать, вытаскивать на свет Божий его истинный смысл.

Другого выхода у них сейчас не было. И помощи ждать было неоткуда.