Диармайд. Зимняя сказка

Но крестная, особенно в таком состоянии, имела право на всякую блажь – и Изора, научив ее, как при входе в незапертую дверь тут же отключать сигнализацию, помчалась в салон доругиваться с ремонтниками.

Дара надела свой чернокаракулевый полушубок, надела черную вязаную шапочку, убрав в нее волосы (даже если один из трех гейсов и имел в виду головные уборы, то не все ли теперь равно?), вышла из дома и неторопливо пошла по улице, глядя на прохожих и на витрины. Ей нужно было собраться с духом, чтобы осуществить довольно странный план…

Это, с какой стороны ни глянь, была безнадежная затея.

Но никакой иной в Дарину голову не приходило – и она, не привыкнув сидеть сложа руки, решила попытаться. Хотя сказано же было умными людьми о невозможности дважды войти в воды одной реки…

Есть вещи, которые кажутся невозможными лишь потому, что считаешь: молодость будет длиться вечно. Кажется невозможной седина, кажется невозможной боль в коленях, сердечный приступ тоже кажется невозможным в двадцать лет, однако рано или поздно выясняешь, что время приносит не только сладкие плоды.

Точно так же Даре, услышавшей гейс, навеки связавший ее способности с любовью, казалось, что уж любить-то она будет до последнего мгновения. И даже не любовь – тот, кто наложил гейс, имел в виду состояние влюбленности, а уж оно-то никуда не денется.

И вот оказалось, что даже этого легковесного чувства в ней больше нет.

Изора и Сана не знали, что Дара не к ним в гости заявилась – а вернулась в город, где провела детство и юность.

Меньше всего она рассчитывала на помощь крестниц – разве что по части трудоустройства. Дара хотела пожить в этом городе несколько недель, понять, каким он стал за время ее отсутствия, и, возможно, совершить кое-какие попытки.

А в том, что город изменился, она не сомневалась. Причем изменился, понятно, в худшую сторону.

Сана с Изорой как-то говорили о возрасте крестной и не смогли его определить. Помешало то, что они смотрели на нее снизу вверх, она была наставницей, она стояла на довольно высокой ступеньке, и обе подружки, не желавшие признаваться себе, что зря потратили прорву времени и сильно засиделись на старте, решили, что Дара, очевидно, колдовским путем поддерживает в себе молодость, стало быть, Дара была всегда.

Но если бы они заглянули в паспорт крестной (ну да, кроме прочего ненужного добра, был у нее и просроченный паспорт!), то очень бы удивились – крестная была моложе Изоры и почти ровесница Сане.