Опасные гастроли

– А что за люди? – спросил я. – Не цыгане, часом? Те вечно насчет лошадей промышляют.

– Подлого звания, барин. Не цыгане, куда там! Белобрысые, тощие. В лаптях на здешний лад, в кафтанишках серых, холщевых, в круглых шляпах. Откуда-то втроем прибежали, послонялись и убежали. Я к ним особо не приглядывался, но у одного кафтанишка сбоку вроде в смоле изгваздан и в опилках.

– Может, хорошеньких наездниц увидеть хотели. Это нам с тобой, Свечкин, бабья не надобно, а им – на ножки посмотреть…

– Тьфу, – мрачно изрек Гаврюша.

Тут я ужаснулся.

Случалось мне, грешному, бывать за кулисами, случалось! Идешь, примерно, по узкому коридорчику, а тебе навстречу – сильфида бежит с голыми плечиками, коленки из-под юбочки мелькают! И не захочешь, а вытаращишься. В цирке, надо полагать, то же самое, актеры и актерки друг дружки мало стесняются. И каково же будет моему толмачу? Что ж мне, его с закрытыми глазами, за руку, в кабинет де Баха вести?

– Сам-то ты женат? – осторожно спросил я.

– Осенью батюшка женить обещал, уже невесту посватали.

Это было прескверно. Яшка, черт кудлатый, и не подумал, куда посылает своего ловкого приказчика! Сам-то набаловался и угомонился…

– А лет тебе сколько?

– Двадцать стукнуло. Придется жениться… – буркнул он.

– Что ж тут плохого?

– А то, что девство нарушу. Но это ненадолго. Как дети родятся, я от жены прочь пойду. Вернусь в девство.

– Сам до такого додумался? – в превеликом удивлении спросил я.

– У нас так заведено. Муж и жена после обручения и молиться вместе со всеми не могут, потому что вне девства.

– Ты хотел сказать – после венчания?

– У нас не венчают. Обручают в моленной, и все знают, что это и есть брак, то бишь, совокупление.

Вид у Гаврюши был такой, словно мысль о совокуплении была для него хуже горькой редьки.

– Ладно… – пробормотал я, с ужасом думая о Гаврюшиной встрече с наездницами.

– Составляем! – радостно отозвался Тимофей. – Я наблюдал, когда это цирковое начальство приходит и уходит. С утра они там лошадей гоняют и учат, сам директор в шлафроке, который старее Дендерского зодиака, ходит с бичом, а то и в одних портках и рубахе верхом выезжает. Потом он переодевается и с супружницей своей, с сыновьями и еще какими-то людьми из цирка уходит.