Охота на обезьяну

Почему два взрослых человека отправились за никому, в сущности, не нужным панком – этого Артем сам бы объяснить не мог. Алле Константиновне он ничего не обещал. То есть, из его поведения следовало, что он искренне хочет помочь, но конкретных действий это как-то не предполагало.

Сперва следовало засунуть в гостиницу маму панка. И тут оказалось, что у нее есть крыша над головой. Подруга дала ей адрес дальней родственницы, очевидно, той самой Лели, и предварительно туда позвонила. Алла Константиновна не знала только, как от цирка до родственницы добираться.

А самое скверное – не хотела к ней ехать, пока не найдется сын.

Артем долго ей внушал, что без нее розыски пойдут куда успешнее. Сережа стоял, молчал, хмурился, и наконец вмешался.

– Артем, или мы идем, или ты идешь один. У меня в одиннадцать межгород.

– У него в одиннадцать межгород, – без лишнего удивления подтвердил это вранье Артем и еще добавил своего. – Невеста должна позвонить, так сами понимаете…

Сережа, явно запомнив «невесту», шагнул с тротуара и остановил такси.

Остальное было делом техники.

Взяв у Аллы Константиновны телефонный номер, отправив ее на ночлег и пообещав ей звонить каждые четверть часа, Артем с Сережей обогнули угол и вышли к цирковому фасаду. Перед ним было пусто. На остановке никто не просматривался.

– В парк! – решил Артем. – Эта поганка без нас туда пошла.

Пока добрались до «тусовки», почти стемнело.

Народу там осталось очень мало – осенние вечера становилсь все прохладнее.

Некто с темным ликом и в темных ободранных доспехах встал со скамейки и неуверенно двинулся навстречу Артему с Сережей. Физиономия у него была плаксиво-бессмысленная. Сходящая в один волос бороденка, узкая грудь, покрасневшие глаза вызывали странную брезгливую жалость. В прорехах на коленях виднелась бледная, какая-то неприятная кожа. Сережа взял это чудо за плечи и аккуратно убрал с дороги. Оно не возражало и поплелось дальше.

– Это мы уже проходили, – сквозь зубы сказал Сережа Артему. – Жить голубчику осталось года два, не больше. Они, знаешь, себе семилетний цикл придумали. Можно помереть на седьмой год, на четырнадцатый и на двадцать первый. Ну, как колоться начнешь. А прочие годы, говорят, безопасные. И все это, что они могут вылечиться, туфта.

Ика курила на лавочке с девицей примерно того же вида – ботинки, курточка, длинные волосы на прямой пробор и так далее.