Иррационариум. Толкование нереальности

– К ночи на них плюнули, пусть уже будут в одной камере, а они исчезли. Твой ход, лейтенант.

Дмитрий – в который раз – рассказал о ночном визите Геры, утреннем визите близнецов, вызове в КГБ, последнем разговоре с Гераклом, беседе с Хавченко и захвате взбесившегося дежурного по управлению. И последний штрих – больница. Откровенность за откровенность. Как он сказал – баш на баш? Ну, получи. Вспомнил про термические эффекты, хотел показать ладони, но вдруг понял, что руки-то – не болят. Глянул украдкой – ладони как ладони, чистые.

Симоненков потёр виски. На лицо будто уронили маску усталости.

– Выводы, выводы, старлей. Мы должны понять, что такое «захват».

Дмитрий пожал плечами.

– Тут как раз всё понятно. Объект усиливает в человеке до предела… как бы это… то, чего тот больше всего от жизни хочет, такое, в чём иногда сам себе не признается.

– Главную волевую доминанту.

– Как? Ну, да, красиво сказано.

– Усиливает или внедряет своё?

– Ясно же, что усиливает.

– Да, ты прав. Только почему из людей только дерьмо прёт? Обидно.

– А это ещё бабушка надвое сказала, товарищ полковник. Дерьмо на то и дерьмо, что воняет. И воняет крепко. А хорошими делами прославиться нельзя. Может, они кого и на хорошее сподвигли, только кто об этом узнает?

– Да, тут ты меня, старлей, подловил. Версия принимается. А сам-то как?

Вот он, главный вопрос.

– Сам-то… Много думал, товарищ полковник. Был захват, не отрицаю. Понесло меня в оперативно-розыскную степь. С тех пор, несомненно, обострилась интуиция и аналитические способности, оперативные навыки усилились.

– К объекту тянет?

– Тянет. Но в том же ключе. Разобраться и повязать.

– Отлично. Хоть один нормальный. И второй – под наблюдением специалистов.

– Там уже лечение надо.

– Да, мы следим за развитием ситуации. В общем, старлей, как бы Михалыч не пугал, а быть тебе капитаном. И награду получишь – от нашего ведомства, так весомее. Не Михалычу со мной папахами мериться. Геракл покончил с собой – это уже факт.

– Если я инсценировал его самоубийство, зачем бы выпускать Хавченко?

– Так и Хавченко той же ночью…

– Суицид?

– Так точно. Поэтому будем нашего сотрудника лечить и опекать. – Симоненков снова потёр виски.