Несусветный эскадрон

Оно конечно – род древний, предки при царе Алексее Михайловиче в Думе сидели, им кавалергарда подавай… Разве же спесь позволит отдать единственную доченьку за армейца?! А Наташенька меня, меня полюбила! – вдруг звонко выкрикнул гусар. – Слово мы друг другу дали. Обещалась ждать и родителей уговорить.

– Все будет ладно, Сергей Петрович, – тут Мачатынь некстати вспомнил свою чересчур мудрую невесту. – Прибудете в полк, получите этот… как его…

– Я же не к себе в полк возвращаюсь, – со вздохом объяснил гусар.

– А-а, долго объяснять.

Гусар помотал бедовой головой, из чего Мачу и цыгану стало ясно: перевод в другой полк для офицера – дело неприятное, а то и вовсе скандальное.

– Но напрасно все это, – решительно заявил гусар. – И Наташенька своему слову хозяйка. И я не ветрогон какой-нибудь, не мальчик уж. Постараюсь соблюсти верность!

– Трудновато придется, – справедливо заметил Ешка. – Вот бы милостивому господину получить этот, ну!.

И Ешка, и Мач имели в виду эскадрон, который значил так много для гусара. Очевидно, командиру эскадрона полагалось в жизни куда больше радости, чем просто поручику.

– Так что пора мне в новый мой полк спешить, – сурово сказал Сергей. – Теперь, когда военные действия начались, я многого смогу добиться. Может, все и к лучшему… Так что прощаться будем. Ты, цыган, впредь того – поосторожнее… Больше тебе на проезжей дороге никакой Дон-Кишот Ламанчский не встретится.

– Донкишот… Донкишот… – попробовал Ешка на разные лады незнакомое слово. – Что за славное имя! Был бы еще один сын – назвал бы его Донкишотом…

Сергей Петрович опять заразительно расхохотался, не удержался и Мач, хотя не совсем понял, что так насмешило гусара.

– Прощай! – вскочив на коня, сказал гусар цыгану. – Время военное – детишек береги. И барышню свою – неровен час…

– Прощай, Ешка! К моим в хлев и на огород не очень-то заглядывай, братцы мои за гнилую репу удавиться рады, – с этими словами Мачатынь тоже вскочил в деревянное седло, хотя и не смог смаху усесться там, как влитой, на гусарский лад, еще порядком поерзал.

Тут стремительно вылетела из-за кибитки Рингла и, подбежав, поправила перекрутившийся повод Аржана.

Ей нужен был всего лишь прощальный взгляд!..

– И ты прощай, голубушка! Вырастай красавицей! – ласково усмехнулся гусар. – Ну-ка, пусти…

Наездники обернулись, помахали цыганятам и дали коням шенкелей.