Наследница трех клинков

Потом Михаэль-Мишка помог им обеим выйти, провел через грязный двор, доставил в комнатку с двумя кроватями. На своем дурном немецком он объяснил фрау Герте, что тут придется прожить по меньшей мере два дня. Женщина осведомилась насчет денег и провианта, Михаэль-Мишка обещал, что за все будет уплачено, а хорошую еду принесут в комнату из трактира. Тогда фрау Герта потребовала новые чулки и туфли для Эрики, умывальный кувшин с тазом, мыло, льняные полотенца и вообще все то, что необходимо опрятным женщинам.

Эрика села на кровать, сбросила с ног пантуфли, рассмеялась.

Нужно было проделывать что-то, не дающее усомниться в ее младенческом рассудке, – она выбрала смех.

– Чего тебе принести, обезьянка? – спросил по-немецки Михаэль-Мишка. – Хочешь куклу?

– Дай! – сказала Эрика и подумала, что следует понемногу умнеть. К слову «дай» можно бы добавить слова «нет» и «кушать»… то-то смешно будет рассказывать Валентину про эту комедию!..

– Я должна ее покормить. Велите принести кашу… – начала было фрау Герта, но Эрика перебила ее криком:

– Нет, нет!

– Ты не хочешь каши? – Михаэль-Мишка присел рядом на кровать.

 – А чего ты хочешь, обезьянка? Пирогов хочешь?

– Да!

– Умница!

– Она сама не понимает, что говорит, – вмешалась фрау Герта. – Ей просто нравится произносить некоторые слова. Моя покойная дочка говорила «маленькая рыбка», хотя никогда не видела ни одной рыбы. Кто-то при ней это произнес, а она повторила, как попугай…

Прекрасно, подумала Эрика, если девица, почти лишенная рассудка, может по-птичьи повторять слова, это нужно как-то использовать.

У нее еще оставалось три баранки на веревочке. Она протянула связку Михаэлю-Мишке и внятно сказала:

– Пирогов!

– Нет, фрау Герта, она понимает, о чем речь, но связи между понятиями у нее в голове – как у годовалого ребенка. Бедная моя обезьянка, – сказал Михаэль-Мишка. – Несправедливо это – ладно бы она была уродиной, а ведь красавица…

– Тем хуже для нее, – хмуро предрекла фрау Герта.

– Как вы полагаете, фрау, может она рожать детей?

– Боюсь, что да.

Столь же разумных, какова она сама! – сердито ответила фрау.

Михаэль-Мишка пробормотал по-русски что-то столь же невнятное, как французские неправильные глаголы…

К тому времени, как стемнело, все угомонились. Мужчины ушли в гости к Пушкину и его приятелю-французу, обитавшим тут же, но в другом флигеле. Фрау Герта, возомнив себя великой умницей, уложила Эрику в постель, привязав ее к спинке кровати за ногу.