Наследница трех клинков

Сжалившись над Михаэлем-Мишкой, Эрика одернула на себе юбку и решительно пошла к двери. Догнали ее уже во дворе – она стояла под яблоней и пыталась достать краснобокое яблоко.

– Нет, она не дура, – повторил Михаэль-Мишка. – Она… она – простодушная. А говорить выучится. Ее, наверно, плохо учили – а мы ей толковых учителей наймем! Держи, обезьянка!

Он сорвал яблоко и отдал Эрике.

– Дай, – сказала она очень разборчиво. – Дай-дай-дай…

– Ну вот же – все понимает! Она еще какие-то слова знает, нужно все перепробовать!

И тут Эрика посмотрела ему в глаза.

Она совершенно не желала этого взгляда. Все получилось само – и она изумилась необычной синеве, той самой, которую до сих пор видела только в баночке с акварельной краской ультрамаринового цвета.

Девицу из немецкого семейства, выросшую в Курляндии, не удивить светлыми, почти белыми волосами, в которых на солнце гуляют легкие золотинки, и синими глазами ее не удивить, и острой мордочкой хищного зверька в человеческом образе, мордочкой без возраста, вот разве что бледность Михаэля-Мишки показалась странной – блондину приличествует румянец.

Но курляндскому блондину и округлые щеки приличествуют, и пухлые розовые губы. А у этого лицо было – как выточенное из полупрозрачного алебастра, едва ли не голубоватого. И рот – до ушей.

Михаэль-Мишка что-то сказал по-русски, и вид у него был озадаченный. Тут, к счастью, появился его молчаливый спутник – и путешествие продолжилось, только в дормезе вместо Михаэля-Мишки с Эрикой сидела фрау Герта.

Эрике случалось бывать в Риге, и она знала, как проезжают таможню. Чтобы облегчить Михаэлю-Мишке задачу, она притворилась спящей. Какие бумаги он показывал, приплатил ли что-то для сохранения тайны, или же подгадал так, чтобы попасть к знакомому таможенному досмотрщику, – Эрика не знала.

Завернувшись в меховое одеяло, она въехала в Российскую империю, но менее всего думала о делах государственных – она представляла себе, как встретится с Валентином.

Они были хорошей парой – оба живые, бойкие, норовистые, но друг с дружкой наедине готовые на уступки.

Они и по возрасту подходили отменно – пять лет разницы. И по росту – Валентин был на полголовы повыше Эрики. И даже по цвету волос – у Валентина они были темные, немного вьющиеся, но не черные, а скорее – как соболиный мех. Эрика уже мысленно приглашала художника для первого семейного портрета – в Санкт-Петербурге должны быть хорошие художники, а не заезжие мазилы.