Нереал

 – И куда же нам теперь деваться?…

– Понравилось! – явно сделав выбор между глухонемым пророком и собственным разъяренным начальством, отвечала Степашина. – Кому понравится, если трижды в неделю такие нашествия! И в собственном кабинете!

– Мы же с утра!

– А если ей вдруг захотелось поработать в тишине именно с утра?

Я по финансовой части человек более чем девственный, но догадался: за любое другое помещение, во-первых, пришлось бы платить, а во-вторых, территория редакции «Отчего дома» почему-то считалась безопасной для Иманта.

Я вспомнил Астралона…

Неладно что-то было в наших магических кругах!

Кончилась дискуссия тем, что обе дамы вошли в «second hand» и принялись делить добычу. Быстро и весьма профессионально. Они думали, что их с улицы не видно, потому что витрина занята бальным нарядом конца пятидесятых, чтоб не соврать, годов. А оказалось – таки видно…

Наверно, живи я в пещерном веке, помер бы с голоду. Я бы исправно вместе с прочими мужами загонял мамонта в ловушку и метал в него булыжники (моя бедная голова – целая картинная галерея, причем картинки – из всевозможных учебников истории).

Но когда пришлось бы с дубиной в руке доказывать свое законное право на мамонтову ляжку – я бы, наверно, самоустранился, объяснив соплеменникам, что сие ниже моего достоинства…

– Т-т-т! – сказал мне Имант. И ободряюще улыбнулся. Мол, четыре крупные неприятности, или четыре года без гроша за душой, или четыре тещи, или четыре судимости – это все ерунда!

Дверь магазина отворилась, обе дамы вышли.

И тут же их нагнал мужичок с пакетом. Скучный такой мужичок, весь, надо полагать, сэкондхэндовский.

– Вот, забыли, – сказал он Леонтине.

– Спасибо, – с тем пакет был принят, но мужичок не вернулся, а остался стоять в дверях, как бы ожидая событий. Я подумал – ну вот, дожили, мужчины в лавчонках продавцами служат!

Я был в «second hand» не так давно, искал стильную рубаху под лиловые джинсы. И меня потряс ящик с бюстгальтерами. Оказывается, когда приходит контейнер с товаром, хозяева магазина сами не знают, что там внутри.

На сей раз они рассчитывали получить как раз рубахи, а получили вот это безобразие. Посреди магазина был выставлен ящик в два кубометра, не меньше, мне по пояс, и толпа женщин усердно в нем ковыряясь, вытаскивая добычу с такими воплями, что мне представилась Вальпургиева ночь на Лысой горе.

– Я пойду, – Степашина всем видом показывала, что отправляется к Ксении на растерзание.