Нереал

Имелось в виду, что ломать будут снаружи. Странный избранник, видно, попытался неслышно уйти, но не справился с замком и сгоряча попытался проложить дорогу силой. Штыри выскочили и заперли дверь так основательно, что хозяйка и представить себе не могла, как теперь выбраться из дому.

Но куда же он подевался?

Уже вполне убежденная, что приютила сумасшедшего, Марина Михайловна достала из сумочки мобилку, села на тумбочку для обуви и набрала номер самого близкого из надежных мужиков – директора фирмы, ставившей дверь.

– Рома? Это я! Слушай, у меня побывал вор, – умирающим голоском сказала Марина Михайловна. – Что – дверь? Дверь-то как раз в порядке!… Дверь выдержала… Да нет, изнутри… ну, давай сюда скорее с кем-нибудь!… Может быть, он вообще сидит на антресолях…

У нее не хватало сил подняться с тумбочки, а не то чтобы тыкать палкой от швабры в глубину антресолей.

Она сидела на тумбочке в каком-то невесомом состоянии, рук-ног не чуя, и даже если бы сейчас в нее уперлось дуло черного пистолета – она не пошевелилась бы, до такой степени силы ее покинули.

Роме было недалеко бежать – и пяти минут не прошло, как он со старшим сыном Никиткой позвонили в дверь. Получив отчет о том, как все выглядит изнутри, Рома успокоил расстроенную Марину Михайловну. Примерно через полчаса ее освободили и довели до кресла в гостиной.

– Ну и где же твой вор? – поинтересовался Рома, обходя квартиру.

– В канализацию ушел! – заметил шестнадцатилетний Никитка. – Он – диггер!

– В окно? С девятого этажа? – совсем помирая, спросила Марина Михайловна. – Рома… Вызови-ка скорую…

Но ей пришлось-таки поверить в это – когда в гостиной догадались заглянуть за оконные шторы, то и обнаружили, что цветочные горшки сдвинуты все вместе, окно приоткрыто, а к трубе от парового отопления привязано длинное льняное кухонное полотенце, и край его за подоконник свисает…

– Фантастика! – воскликнул Рома.

Причем он вовсе не сговаривался с Сашкой и Лешкой, комментировавшими странный промах киллера. Он даже не знал, что такие Сашка с Лешкой существуют.

А ребята между тем освободились после ночного дежурства и в мрачнейшем состоянии духа шли прочь от «Бастиона».

Не было сомнения – это можно считать их последним дежурством. Ротман мягок, ласков и добродушен, но держать растяп и бездельников не станет.