Нереал

И я сдуру решил, что будет справедливо, если он сам меня туда отвезет и доставит обратно.

Его высочество не уворачивалось, оно было радо доставить меня в особняк! Но по дороге мы заехали в два банка, в три фирмы, в ресторан, где его высочество, оказывается, запасается дарами моря в пластмассовых контейнерах, и, наконец, осели в тире. Оно, видите ли, дважды в неделю стреляет со знаменитым инструктором Константином по кличке Сафари. Этот Сафари, говорят, берется научить стрелять даже слепоглухонемого парализованного дебила.

Я уж начал бояться, что засветло мы не управимся. А делать цветной портрет миллионера на фоне особняка при вспышке – мягко говоря, странно. И время поджимало. Портрет этого самодеятельного Вильгельма Телля планировался на обложку. Впервые мне предложили сделать что-то на обложку. Провалить задание было смерти подобно.

Я даже не догадался взять с собой хоть газету, не говоря уж о книге. Хотя обычно таскаю с собой по меньшей мере три штуки.

В грохоте, впрочем, было некоторое разнообразие. Тир, как я понял, состоял из двух бетонных сараев. Так в одном их высочество палило из пистолета, а в другом какой-то фанатик упражнялся на винтовке. Если мушкеты и аркебузы производили такой же грохот, то все герои Дюма ходили по страницам бессмертных романов навеки глухие.

О том, что у меня за спиной появились два человека, я догадался не сразу. Да и они сперва не знали, что за жестяной стенкой с художественными дырками есть что-то живое. Такое уникальное кафе, с таким трогательным заоконным пейзажем и такой ненавязчивой музыкой, могло быть украшено только жестью!

– Тут нам никто не помешает? – спросил голос номер раз.

– Я же говорил, – проворчал голос номер два.

И далее последовал примерно такой диалог, перебиваемый то винтовкой, то пистолетом.

– Значит, Башарин Валентин Сергеевич у вас тренируется?

– Ну, у меня.

– Давно его знаете?

– Учились в одной школе. И родители вместе работали.

Где-то я слышал эту фамилию – Башарин. И не один раз…

– Часто он сюда приходит?

– Как договоримся.