Наследница тамплиеров

Мне будет удобнее в корчме, – сухо ответил лысый господин. И отодвинул стулья, загородившие книжный шкаф.

Барон надулся. Он не понимал, что смутило гостя. Сам он вырос в примерно такой же усадьбе, эту приобрел недавно на деньги лысого господина – требовалось жилище недалеко от развалин замка. И он даже гордился тем, что сумел навести в ней кое-какой порядок.

Им следовало обсудить подробности ритуала, но взаимное недовольство мешало обоим: один обиделся, что его труды не оценили, другой неожиданно осознал, что зря потратил кучу денег.

Только ближе к полуночи оба собрались с духом, чтобы действовать.

Барон даже переоделся – оказалось, он где-то раздобыл длинный черный халат и решил считать его мантией. На голову он надел черную шапочку вроде ермолки и преобразился: только что был неряшливым стариком, и вдруг сделался то ли магом, то ли алхимиком. Последнее, что он сделал, – повесил на грудь красный тамплиерский крест в круге, вырезанный из дерева и аккуратно раскрашенный.

Круг был величиной с суповую тарелку и весил никак не меньше трех фунтов.

Лысый господин (барон обращался к нему «господин Вернер», но до сих пор не знал, это имя или фамилия) тоже достал из саквояжа одеяние, но ослепительно белое, с нашитым тамплиерским крестом, также красным, только побольше. Одеяние помялось в дороге, но доверять его кухарке Гриете лысый господин не рискнул – в доме барона фон Апфельдорна утюг, несомненно, был, но чистить его от ржавчины и грязи пришлось бы до утра.

Если бы в баронской усадьбе пекли в этот день хлеб, можно было бы воспользоваться старым крестьянским способом и разгладить ткань горячими ковригами, сперва укрыв самой чистой простыней, какая только есть в хозяйстве. Но хлеб не пекли, так что пришлось обойтись.

Свое одеяние лысый господин натянул поверх сюртука – в спальне было холодно, потому что огонь в печке мог все испортить. Огонь мог быть только от трех свечек – это барон, собиравший все о тайных ритуалах, вычитал в одной умной книжке, и лысый господин спорить не стал.

– Нужно помолиться, – сказал он. – Я привез молитвенник семнадцатого века – самый старый, какой мог достать.

– Вы уверены, что тамплиеры читали именно такие молитвы?

– Я уверен, что они молились по-латыни, а латынь времени неподвластна, что ей сделается…

После чего барон принес три мельхиоровых подсвечника, в каждом стояло по большой белой свече, зажег их, а керосиновую лампу погасил.