Мы, домовые

А там тепличный погремел кулаком о крашеный бок и отскочил.

Изнутри послышались дребезг и ворчание. Кто-то пробирался по машинным потрохам, лязгнуло, скрипучий голос разразился неразборчивой, но явно гневной речью.

– Гляди ты! Заговорил! – удивился Корней Третьякович.

– Может, и не Молчок вовсе? – предположил Тришка.

– Проверить надобно, – сказал не желавший упускать награду тепличный. – Давай так – я его выманивать стану, ты схоронись. А как он на меня кинется – так и ты на него кидайся! Вдвоем повяжем!

Тришка оценил отвагу тепличного – не совсем бескорыстную, ну да ладно, какая есть.

– Давай, – согласился он и снял с плеча смотанную в кольцо веревку.

Тепличный же снова брязнул кулаком по машине

– Эх, хорош бы день, да некого бить! – заголосил он. – Вылезай, я те язык ниже пяток пришью! Я из тебя блох повыбью, ядрена копалка!

Тришка подивился странной деревенской ругани. Но еще более изумился, услышав ответ.

Отвечено было по-английски, обещано с той же степенью лаконичности, с какой совершить известное действие грозятся по-русски.

– Погоди, Корней Третьякович, – удержал Тришка тепличного от дальнейшего охальства, а сам завопил во всю глотку:

– Хау ду ю ду-у-у!!!

И воцарилось в сарае полнейшее и безупречное молчание.

– Кам аут! – крикнул Тришка. – Не бойся – бить не будем! Ви а фрэндс!

Прежняя угроза прозвучала, но уже не свирепо, а скорее сварливо – засевший в иномарке незнакомец пообещал кое-что сотворить и с «фрэндс».

Тришка некоторое время конструировал в голове ответную фразу. Английских слов до боли не хватало. То есть, он их учил, но они все куда-то подевались.

– Ви кам ту хелп ю! Ту хелп! – заорал он.

Оказалось, что и с «хелп» незнакомец хочет поступить все тем же испытанным способом.

– Чего это ты ему? – спросил тепличный.

– Я ему – друзья мы, мол, не бойся. Он меня – по матери. Я ему – пришли, мол, помочь.

– Погоди! А на каком это ты с ним наречии?…

– На английском.

– Так твой Молчок – кто? Шпион?!?

Тришка вздохнул – теперь он уже вообще ничего не понимал.

– Трифон Орентьевич! – воззвал к нему тепличный. – Так ты – кто? Кому служишь?!

– Известно кому служу, – буркнул Тришка. – Инспекторы мы…

– Инспекторы! Кому же ты, лягушка тебя забодай, продался? – проникновенно заговорил Корней Третьякович.