Лихая звезда

Довольно того, что они дружка твоего… Ну?

– Что – ну?

– Соглашаешься на три золотых червонца и талисман?

– Соглашаюсь! – заорал Антон.

– Вот и славненько! Сегодня же пойдешь и поищешь все давние Майкловы захороночки. Если он, удирая по знакомой местности, понял, что – беда, то ведь мог в захороночку сунуть флешечку, а, соколик?

– Мог! Я что, спорю?! – Антон принялся не то что ходить, а носиться по квартире, стукаясь о косяки и тормозя о стенки. – Ты что, совсем сдурел?! Ясно же сказано – буду искать! Нет, ты просто идиот какой-то!

Схватив со стола чайную кружку, Антон шваркнул ее об пол, осколки взлетели чуть не к потолку.

– Тихо ты, тихо… – зашипел гость.

– Что ты на меня орешь?! – вызверился Антон.

– Ахти мне! Понял! – и гость рухнул на колени. – Прости дурака! Ох, прости! Вперед таков не буду! Говорили мне начальники: жри, Герваська, от пуза, чтоб из ушей полезло! А я, шпынь ненадобный, поклевал, как птичка! Вот и не выдержал – сам не заметил, как жрать пристроился! Прости дурня бестолкового!

– Какая птичка, что ты несешь? – в необъяснимой злобе заорал Антон.

Гость вскочил с колен и выметнулся из квартиры.

Антон еще немного пометался, матерясь и круша имущество. Потом плюхнулся на тахту, вновь ощутив неимоверную усталость. Глаза его сами закрылись – и наступил черный сон без единого проблеска видений.

Этот сон длился, как потом оказалось, минут сорок. Очнулся Антон от легкого похлопывания по щеке. Приоткрыл один глаз и увидел широкую рожу недавнего спасителя.

– Простил? – с надеждой спросил тот.

– За что?..

– За то самое… Ты меня вперед не бойся! Я, к тебе идучи, буду наедаться, чтоб за ушьми трещало! – пылко пообещал спаситель. – А посуду тебе новую куплю. И дверь на петли я уже посадил, и стул починил…

– А что со стулом?

– Ты его в стенку запустил.

– Я что, умом тронулся?

– Вроде того. Понимаешь, в каждом человеке есть спокойствие. Вот коли тебя комар укусит, ты его пришлепнешь и дальше живешь, так? Это оттого, что в тебе спокойствие.

Это вроде вещества такого, его когда-нибудь научатся выдаивать и лекарство делать, вроде валерьянки, только куда как покрепче. Мы его попросту бромом иногда называем. А когда его в тебе нет – ты комара пришлепнешь, и заорешь, и всех поблизости гнилыми словами покроешь, и убежишь неведомо куда, и все свои беды за сорок лет припомнишь, и будешь этак чудесить, покамест в тебе новое спокойствие не вырастет.