Королевская кровь

Разве что бабе с глазу на глаз… И то умной – чтобы доносить не побежала.

И вспомнил тут Жилло разом Лизу и ту соколицу сероглазую, что ему сверточек дала.

Конечно, было в его жизни немало женщин и без этих двух – даром, что ли, тридцать пять с половиной лет на свете прожил? Сколько удалось – столько и осчастливил. Вероятно, и дети были – по крайней мере, одно чадо. А к этим двум он ведь и пальцем прикоснуться не успел. Однако ж увидел перед глазами именно их. Должно быть, именно потому, что еще не прикоснулся…

– Хорошо, что напомнили, – сказал Жилло капитану.

 – Как раз получил от одной подарочек. Надо бы посмотреть, что такое.

И сверточек достал.

– Сперва за Дублона выпьем – велел капитан. – Умнейшая была птица! Выпью, тогда – про баб. Трезвый я про них и думать не желаю, пустой народишко… Включая в сие число мою супругу с дочкой. Вот сын у меня – молодец.

Хмыкнул Жилло на то, что капитан назвал себя трезвым, но спорить не стал, чокнулись, выпили рому. Развернул Жилло сверточек.

Капитан привстал, навис над столом.

– Якорь мне в печенку и в селезенку, если они у меня еще остались! – говорит. – Ничего себе студиозус! Какие подарки получает!

Жилло – тот остолбенел.

Лежал перед ними на столе кусок тонкого темно-вишневого бархата в виде странного и древнего знамени – по одному краю семь углов вырезаны и обметаны, да недошиты. А в серединке – букет из трех цветков золотом вышит. Один, в середине, повыше торчит, два – по краям, и все три – совершенно одинаковые, с округлыми лепестками.

Листья тоже золотые, но чуть другого оттенка, зубчатые, и основание каждого цветка крошечными зубчатыми язычками окружено. Красиво и непонятно – никогда раньше Жилло таких цветов не видывал, хотя и считался травознаем, и лазил по горам за корешками.

– Да тут одна золотая нить сколько стоит… – только и мог он вымолвить. – Целое состояние!…

– Какая, к морскому дьяволу, нить! – рявкнул капитан. – Ты посмотри, что тут вышито! Ты посмотри! Помнит же еще кто-то!

– Что помнит? – спросил ошарашенный Жилло.

И вдруг как хлопнет себя по лбу!

– Узнал! Я же этот цветок на камне видел! В лекарском перстне! Капитан, я же его в перстне видел! Еще тогда удивился – все цветы знаю, этого не знаю! Думал – бред пьяного ювелира!…

– Сам ты бред пьяного ювелира… – и капитан, склонившись над столом, прикоснулся к цветам влажными губами, а прежде того – усами и взъерошенной бородой.