Единственные

Но зато хватило места для стола и для танцев.

Илона и Варвара Павловна общими усилиями уговорили Лиду принять участие в новогоднем застолье.

– Вот еще не хватало, чтобы ты сидела там у себя, в Савеловке, одна! – сказала Варвара Павловна. – Дай Боже здоровья товарищу Бекасову – на второе мы не выходим, на работу тебе первого января выходить не надо, успеешь отоспаться.

31 декабря был бурный день – на первое газета выходила, да еще номер – праздничный, со всякими затеями. Молодежь из дежурной бригады едва не опоздала на электричку, а вот автобус где-то загулял, и пришлось с полными сумками тащиться три километра до дачи.

Рома был там с утра. Он вышел к автобусной остановке, в нужное время не обнаружил там автобуса и, взяв с собой Яшку, пошел встречать гостей по заснеженной обочине шоссе.

– Замерзла? – спросил он Илону, пытаясь забрать у нее сумку.

– Ты лучше Лидке помоги… Не видишь – скользит!

Лида, обычно одетая довольно строго, в августе, еще до разрыва с Борисом Петровичем, купила через посредство Регины очень красивые зимние сапоги, разумеется, импортные, и то ли не догадалась сразу отнести их в мастерскую, чтобы сапожник поставил на подошвы и на каблук «профилактику», то ли не захотела портить эти два произведения искусства.

Было все, как полагается: гадания на воске и на жженой бумаге, загадывание желаний в полночь, лотерея, шампанское, танцы под магнитофон, эмалированный таз с салатом «оливье», нарезанные сыр и колбаса на тарелочках, горячее – котлеты из домовой кухни, оттуда же картофельное пюре, какие котлеты без пюре, непонятно где добытый огромный торт, и все бы ничего, но Ромка, хлебнувший не только шампанского, все время приставал – то чокаться предлагал, то танцевать звал, и это было обременительно.

Лиду уложили спать в бабкиной комнатушке на перине, из которой торчал только ее нос. Все прочие колобродили до пяти утра, потом те, кто собирался уехать первым автобусом, убедились, что первого автобуса не будет, и вернулись.

Илона сидела на кухне – там было тепло. Красивые туфли она сняла и обула сапоги – все равно под длинным подолом не видно. На плечи она накинула ненавистное пальто с каракулем. Откуда-то выбрался ошалевший Рома.

– Давай хоть чаю попьем, – жалобно предложил он.

– Ну, давай. Ты как?

– Я – ничего… Илонка, я дурак.

– А что такое?

– Мне нужно было тебя на веранде уложить.